Оставаться я не хотела. Лес перестал мне нравиться.
Самым сложным было после привала снова сесть в седло. Тело вопило о чудовищном насилии, которое я над ним совершаю, и отказывалось ехать дальше. Но опасность позади нас и комары прямо вокруг, которые целыми бандами начинали облеплять мои ноги, стоило нам только остановиться, были хорошим аргументом, чтобы продолжать путь. Спустя некоторое время и ещё пару остановок мне стало наплевать и на них – ешьте, гады! В глубине души я надеялась, что они подавятся моей комиссарской кровушкой.
Спешившись, я почти сразу садилась на корточки, приваливалась спиной к ближайшему шершавому стволу и закуривала, несмотря на измученные лёгкие, которые я и так чуть не выплюнула на пройденном только что перегоне. Аня не чинила мне препятствий – она знала точно, что уже через пять минут меня начнёт колотить от холода, который не ощущался в движении. И я буду готова забраться на велик снова, просто чтобы не замёрзнуть.
Наконец, лес расступился и на небольшой полянке появилось деревянное строение. Очевидно, это и была та самая сторожка, и её чёрный контур выглядел совершенно негостеприимно. Я припомнила карту, давно переставшую впиваться мне в живот острыми углами и теперь смирно дремавшую у меня за пазухой, и скользящий по ней карандаш в руках Миши. Получалось, что большую часть пути мы одолели. Я немного выдохнула.
Аня махнула стройной ногой, балетным па перекинув её через заднее колесо, и выпрыгнула из седла.
– Надо тропинку искать. Курить будешь?
Я завалила велик на бок. Куда-то задрать сейчас ногу было сверх моих сил. К тому же, у меня было очень чёткое ощущение, что ходить я тоже разучилась.
– Уже не знаю. Хочу лечь и сдохнуть.
– Скоро выедем на шоссе, там пободрее пойдёт, – она выловила из рюкзака некий предмет, который моментально осветил всю поляну так, что мои отвыкшие от света глаза инстинктивно зажмурились.
– У тебя что, всё это время был фонарь? Какого же хрена мы тогда столько ехали практически на ощупь?
– Я не знала, на сколько в нём хватит заряда батареи. Поэтому он у нас был на крайний случай. Крайний случай настал.
Она начала обшаривать правую сторону дороги лучом фонаря. Я обернулась к сторожке. Пожалуй, внутрь тёмного сруба под просевшей тесовой крышей заходить мне не хотелось. Но под стеной стояла грубая скамейка из двух чурбаков и прибитой наскоро сверху доски. Как раз для меня.
Я кое-как села и вытянула ноги, потом решительно перетащила одну ногу через скамейку и легла. В спине что-то запульсировало. Вытащив из кармана телефон, я обнаружила, что вообще-то ещё не так и поздно, просто отсутствие фонарей создавало впечатление глубокой ночи.
Связи не было. Даже если кто-то и захотел бы с нами связаться – без шансов. Абонент недоступен.
Я закрыла глаза, сложив руки с телефоном прямо на груди. И тут же поняла, что темнота вокруг меня была живая. Стоило мне отвлечься от скрипа колёс и успокоить дыхание, как стало понятно, что лес издаёт звуков на целый оркестр: постукивание, поскрипывание, шорохи, шелест, и под этот аккомпанемент иногда резко и протяжно солировала какая-то страдающая бессонницей птица. Лёжа на своем деревянном жертвеннике, я с ужасом почувствовала, как тьма начинает просачиваться холодом под мою одежду, пытаясь исполнить озвученное мной желание, и уже вот-вот я почувствую её близкое дыхание на своей коже.
– Нашла! – голос Ани разорвал воздух ударом грома и тьма с неохотой отошла за периметр, испугавшись луча, резко высветившего деревянную стену прямо передо мной.
Не сегодня, подумала я, подбирая под себя ватные, не желающие слушаться ноги. И как только я с сожалением поднялась со скамейки, как спина снова напомнила о себе прострелом до самого затылка. Но нам всё ещё надо было ехать дальше.
До станции мы добрались. А вот в том, насколько благополучно, у меня были определённые сомнения. Последние полчаса по моему лицу непрерывным потоком текли слёзы: от боли, от усталости, от отчаяния, от страха, что боль и отчаяние так никогда и не закончатся. Я почти сдалась. Уныние отступило только тогда, когда я поняла, что мы почти на месте: в кармане начал без конца вибрировать телефон, доставляя все сообщения, не дошедшие до меня за время отсутствия связи. Это уже был однозначный признак цивилизации, ещё до того, как мы увидели за деревьями первые фонари.
Мы осмотрелись. У платформы стояла какая-то будка, обсаженная густыми кустами. Аня завела оба велосипеда к самой стене, чтобы хотя бы кусты прикрыли их от желающих на них позариться. Сделав быстрый снимок локации на тот случай, если велики Мише всё же дороги и он пожелает их забрать, я не сдержалась и на прощанье провела рукой по синему лаку на верхней трубе того, что помогло мне удрать от тьмы, во всех смыслах.