Спасибо тебе, дружок, подумала я с неожиданной нежностью, хотя буквально час назад воспринимала это стальное чудище исключительно как приспособу для пыток, а сейчас, ощущая под подушечками пальцев прохладный металл, я почувствовала щемящую грусть из-за того, что нам так глупо приходится расстаться. И надежду на то, что мы ещё встретимся.
По платформе бродили немногочисленные люди, что мы с Аней сочли хорошим признаком – очевидно, поезда ещё ходили. Поймав на платформе первого попавшегося путника, мы спросили, скоро ли электричка и в какую сторону. Гуглить, учитывая еле дышаший мобильный интернет, пришлось бы дольше. Маршрут ближайшей нам в целом подходил: конечный пункт был районным центром и прибыли бы мы аккурат на вокзал, где сразу могли бы купить билеты на проходящий поезд в сторону дома.
Точнее, в сторону Питера. Несмотря ни на какие жизненные перипетии, Питер всё ещё осознавался нами обеими как дом. Пусть даже нам обеим предстояло покинуть его очень надолго.
Впрочем, купить билеты мы могли бы и онлайн. Могли бы, если бы мой телефон, загрузив всё недозагруженное, сыто не пискнул и после этого сразу же вырубился. Аня только плечами пожала – её телефон сдох ещё до нашего прибытия на платформу. Мне не оставалось ничего, кроме как растянуться на скамейке в полупустом вагоне, подложив под голову свою котомку и ждать, когда же мы приедем. Сколько нам ехать, мы не знали, да и пункт назначения был нам совершенно не знаком.
Аня сидела напротив меня и задумчиво смотрела в темень за окном. С моей скамейки было хорошо видно, как её лицо отражается в захватанном стекле, и даже такая – уставшая, грязная, с прилипшими к вспотевшим вискам тонкими прядками волос, она смотрелась так, будто не принадлежала этому миру, где обычные люди едут куда-то в обычных электричках с засыпанным шелухой от семечек полом, играют там в карты, как шумная юная компания в другом конце вагона, или спят на лакированных деревянных скамейках, как я.
Чем ближе я с ней знакомилась, тем лучше понимала Сорена и ту нерешительность, которую он проявил тогда, два года назад. Он побоялся спутать эту Жар-птицу сетями обычных бытовых человеческих отношений. Ему показалось это чудовищно пошлым, словно оно могло как-то погасить исходящий от неё свет. И не согласиться с таким доводом было сложно: тогда, в больнице, я увидела её почти полностью потухшей, и лишь сейчас – разгорающейся заново. Но Сорен не мог отказать себе в наблюдении за этим чудом природы в естественной среде. Фото в его телефоне были достаточно красноречивы.
– Мы билеты не купили, – внезапно вспомнила Аня, так и не отрывая взгляда от окна.
– Ничего не знаю, касса была закрыта. Если вообще была.
– Нас оштрафуют.
– Пусть сначала поймают. Я ещё в юности стала заслуженным зайцем Российской Федерации.
Она обернулась на меня и рассмеялась.
– Судя по твоему виду, поймать будет несложно. Вряд ли ты сможешь сейчас бегать по вагонам от контролёров. Похоже, ты на сегодня отбегалась. Дай мне карту, посмотрю хоть, как станция называется, где мы сели.
Я промолчала. Мне с каждой минутой становилось всё тяжелее ворочать языком, иначе бы я, конечно, уточнила, что отбегалась я на неделю минимум. Сунув руку за пазуху, я вынула вконец измятый и влажный от пота лист, ощущая, как часть местной картографии остаётся отпечатком на моём животе, и протянула его ей.
– Знаешь, я себя сейчас чувствую, как во сне с температурой под сорок, – продолжала Аня, пытаясь развернуть ком сырой бумаги, не порвав его. – Бред какой-то. Всё будто ненастоящее, понимаешь? Как в дурном шпионском фильме. Куда-то подорвались, да ещё на великах, пёрлись ночью через лес… Кажется, что и не было за нами никакой погони, что мы придумали себе всё. Просто Эрик велел мне вылезать в окно, а я поверила и полезла…
– Ну, гости у нас были вполне реальные.
– Ты их видела?
– Угу.
– И… кто?
– По большей части – наши старые знакомые. Двое тебя в больнице караулили. С ними дедуля с во-от такими усами, по повадкам – бывший мент. А четвёртый…
– Четвёртый?!
– …твой бывший супруг собственной персоной. Лично мне один взгляд на состав делегации придал дополнительного ускорения. Бежала чуть ли не впереди Эрика.
Аня замолчала и даже картой шуршать перестала. Я поёрзала на скамейке, устраиваясь поудобнее, и закрыла глаза.
– Можешь разбудить меня на вокзале? – спросила я. – Совсем засыпаю уже, не могу.