– Эрик говорит, там было весело.
– Мне не было, вот правда. Так, стой! Обувь сними. Он хотя бы без синяков?
– Ни единой царапины, – Сорен послушно потянулся к шнуркам. – Только ногу подвернул, и теперь очень страдает без пробежек. Обязательно потом расскажите всё, мне может пригодиться для сценариев. Привет, Анна.
Она стояла в проёме двери, прислонившись плечом к косяку, в розовой футболке на два размера больше и рваных по моде пятилетней давности джинсах, затянутых на тонкой талии ремнём. Она словно не знала, что сейчас делать. Потом подошла к Сорену, так и не снявшему второй ботинок, и протянула ему руку для рукопожатия.
– Привет.
Он машинально пожал ей руку, но выглядел обескураженным, и улыбка с его лица куда-то исчезла. Позволив её руке выскользнуть из своей, он поднял с пола пакет, который принёс с собой.
– Вы наверняка голодные, я вам поесть принёс. Ещё тёплое. Вы успеете за час.
На самом деле, возле вокзала мы съели по шаверме в проверенном месте, но это было довольно давно. И лично я не отказалась бы подкрепиться ещё раз. Пахло из пакета вкусно.
Сорен тем временем опомнился, стянул оставшийся ботинок и стоял на плохо имитирующем мрамор линолеуме прямо в алых носках, цвет которых резал мне глаза. Пастельная гамма стремительно покидала гардероб Сорена вслед за бывшей женой.
– Анна, я уже сказал Катерине… Завтра тебя ждут в консульстве. Захвати паспорт.
– Когда мне надо там быть?
– Нам. Я… я пойду с тобой. Посижу под дверью, пока...
– Боишься, что я провалюсь на допросе? Хочешь проконтролировать? – резко бросила ему Аня.
Брови у Сорена резко стали домиком.
– Я даже не сомневаюсь, что ты справишься. Но людям иногда тяжело бывает сосредоточиться в… дискомфортной обстановке, и уж поверь, тебе там такую создадут. Я подумал, что тебе будет спокойнее, если ты будешь знать, что не одна там. Но раз ты не хочешь... Тогда не пойду, – уголки губ Сорена дрогнули, но быстро замерли, так и не разбежавшись в стороны.
Анин взгляд упёрся в пол.
– Прости, ты прав. Конечно, пойдём вместе.
Я выдернула пакет из рук Сорена. Иначе я так никогда и не поем.
На кухне я вытащила из пакета все коробки и озадачилась – Сорен явно приволок эти блюда из очень дорогого ресторана. Но вместо чека на скрепке внутри пакета болтался лишь жалкий бумажный клочок.
– Слишком шикарно, Сорен. Не похоже на тебя.
– Могу себе позволить. Я тут живу как король, положение обязывает, знаешь ли, – он ухмыльнулся, как сытый кот.
– А это что? – я достала со дна пакета нечто, завёрнутое в никак не брендированную фольгу.
– Это мне, отдай. Я захотел вспомнить мои райские дни и купил кебаб в том киоске возле твоего дома. Тогда он был божественно вкусный. Ну или я тогда был такой голодный. Между прочим, на кассе тот же парень, что и два года назад, а для меня постоянный персонал – всегда плюс в карму заведению. Ну не смотри на меня так! Вам я принёс еду из очень хорошего места. Оказывается, у вас тут здорово могут во французскую кухню, надо только места знать. Я там каждый день обедаю и перепробовал всё меню.
Я села за стол, положила на него руки и оперлась на них грудью, внимательно глядя на Сорена.
– Господин Вайсберг, у меня есть ощущение, что вы мне не доплачиваете. С завтрашнего дня я на… на два процента поднимаю комиссию за свои услуги литературного агента. И вступаю в профсоюз. А на первомайской демонстрации ищите меня в первых рядах, где-нибудь рядом с вашим батюшкой. Как только Ларс окажется в Стокгольме, я сообщу ему, что он меня наконец-то завербовал.
– Два процента?! Фру Нильсен, да вы меня грабите. Имейте совесть, у меня теперь семья, – он положил руку на плечо сидящей на табуретке Ане и ласково скользнул ладонью по её руке. – Мне нужно на что-то содержать фру Вайсберг, пока она не найдёт себе дело по душе. Моя жена слишком роскошная женщина, чтобы я на ней экономил. Тем более в вашу пользу.
Роскошная женщина тем временем сидела пунцовая, не зная, что ей делать. Но Сорен уже включился в игру и его понесло. Аня не меняла фамилию и во всех документах так и осталась Маркиной, но он назвал её “фру” специально, подчеркнув, что она его жена. Он ни одного слова не произносил просто так.
– У меня тоже семья, господин Вайсберг. К тому же мы с мужем планировали завести кота. Мы же не можем экономить на коте, верно? Два процента сверху, ничего личного. Вряд ли вы найдёте другого агента, который будет бегать вам за пивом, когда вы с похмелья.
Сорен не выдержал и заржал. У него, и у меня, поддержавшей его своим хохотом, на глазах выступили слёзы. Он снял очки и вытер глаза.