Треснув микрофоном об стол, я коснулась плеча Сорена, и он тут же вскочил, взял Аню за плечи и мы вчетвером вышли из зала. Такси как раз подъезжало.
Мы поехали к нам с Эриком домой. Сорен снова сидел на нашем диване, но на этот раз не один. Я выставила на журнальный столик четыре бутылки холодного пива, но к ним никто пока так и не притронулся. Эрик листал в телефоне ленту новостей.
– Они уже и до Биргитты добрались. Закатывает глаза, говорит, что подозревала, что ты не был ей верен. Любой повод использует, чтобы только о себе напомнить. Ещё и про Анну высказывается. А я с ней за руку здоровался, со стервой.
– Да к чёрту Биргитту, пусть говорит, что хочет, – Сорен снял очки и нервно тёр переносицу. – Пусть делает мне дополнительный пиар… дура. Ты-то с ней только здоровался, а я в одной постели спал.
Ага, значит, не к чёрту. Сорена реакция бывшей жены порядком задела.
– Аня, ну вот зачем ты это сделала? – спросила я.
– Хороший спектакль вышел, да? Пусть уж лучше полощут моё имя, чем имя Сорена. Измена – дело житейское, фиктивный брак – гораздо серьёзнее. Я не могу позволить, чтобы у него из-за меня начались проблемы с законом. Если для этого нужно, чтобы меня считали шалавой – пусть. Так эта история станет обычной бытовухой. Подумаешь, великое дело – муза залетела от женатого любовника, её муж не сдержал эмоций. Больница, выкидыш. Любовник оказался порядочным человеком. Бывает. Даже повезло. Но, конечно, сказке обо мне теперь точно конец.
– Ну какая всё-таки сволочь твой бывший муж, а? – меня трясло от злости. – Не поленился же: раз достать не может, решил хотя бы грязью обдать.
– На фоне того, что было раньше – это мелочь. Утрусь.
– Постой.
Я удивлённо перевела взгляд на Сорена, который это и сказал. Он внезапно встал с дивана и опустился на пол перед сидящей на диване Аней, поймав руками её испуганно взлетевшую с колен ладошку. А потом спросил ещё раз, глядя ей прямо в лицо:
– Анна, почему ты это сделала? Только правду, хорошо? Я, кажется, её уже знаю, но хочу услышать от тебя.
– Да потому что ты этого не заслужил! – внезапно взорвалась Аня и стала размазывать по щекам некстати брызнувшие из глаз слёзы. – Грязи этой всей, не заслужил! Вся эта шобла даже мизинца твоего не стоит! И я не стою. Я тебя столько знаю, ты… ты и правда порядочный, ты ни разу никому подлости не сделал. И имя своё честно заработал, трудом и талантом. Какое они право имеют его пачкать?
– Это не то, Анна, – улыбнулся он.
– Ты добрый, Сорен. Чистый. Бескорыстный. Оттого слишком… уязвимый, слишком мягкий. Я не могла позволить им навредить тебе. Если бы не ты, не идея твоя дурная, я бы снова вернулась в тот кошмар, не сама, так силой. Мне хватило бы только этого, понимаешь? Но ты… ты заботишься обо мне. Тебе не наплевать. И мне… хорошо рядом с тобой. Поэтому я буду тебя защищать, если это понадобится. Чего бы это не стоило. Чтобы тебе тоже было хорошо.
– Снова не то, Анна. Ну же, скажи это вслух, – и он неожиданно обнял её колени и уложил на них свою кудрявую голову.
– Я… люблю тебя.
Сорен даже не шевельнулся. Аня только вздохнула и начала торопливо оправдываться:
– Я это не к тому, чтобы… Это тебя ни к чему не обязывает. Но раз ты захотел знать, то да. Я поняла это, когда ты уехал. Когда мы с тобой, ну… Мне почему-то захотелось стать к тебе ещё ближе. Захотелось ложиться с тобой в постель снова и снова. Сказать, о чём я сейчас жалею? О том, что у меня был почти три года назад года назад шанс сделать именно тебя своим первым мужчиной. Первым и последним. Столько только приглядеться. А я его проворонила.
Шея Сорена резко выпрямилась, и взгляд уставился на Аню, а потом так же резко перескочил на нас с Эриком.
– Они в курсе, Сорен, – Анины губы тронуло подобие улыбки. – Неужели тебе не показалось странным, что Эрик не вернулся ночевать?
– И нет, Сорен, на этот раз мы с Катериной отсюда никуда не уйдём, – предупредил его просьбу Эрик. – Это наш дом, он очень маленький, а на улице темно и холодно.
– Господи, есть у меня право хоть на какую-то приватность или нет? Анна, прости, я всё с самого начала сделал неправильно. Надеюсь, ещё не поздно все исправить. И даже хорошо, что есть свидетели, они потом подтвердят мне, что это всё не сон. Ты хотела бы стать моей женой?
– Я и так твоя жена.
– Нет, – он помотал головой, – настоящей. До самой смерти. Почти то же, что и сейчас, только нужно переехать этажом выше. То, что ты сказала… Знала бы ты, как долго я хотел это услышать. Я же, оказывается, любил тебя все эти годы, каждый день. Я не понимал этого, но я бы сделал для тебя что угодно, что попросишь. Даже если бы ты попросила меня навсегда исчезнуть из твоей жизни – я бы исчез. Но ты не просила, слава богу, и я обеими руками держался за эту тонкую ниточку, которой был к тебе привязан. Оказалось, что это и есть любовь, а я, дурак, только недавно до этого додумался. Но все эти годы ты не любила меня, и я не хотел тебе навязываться. Сегодня, на пресс-конференции, я понял, что у меня, кажется, появился шанс. Ведь ты, не задумавшись, отдала последнее, что у тебя осталось – своё доброе имя, чтобы защитить меня, этого же не делают, если не любят, так? Ну, и раз такое дело… если у нас это взаимно, я хочу, чтобы мы стали семьёй. На этот раз я абсолютно уверен. Что думаешь? Может у нас получиться?