– Ладно, намёк понят, – я поставила бутылку на столик и запустила ладонь под его футболку. – Хочешь быть счастливым – будь им.
Глава 10
Аня и Сорен на какое-то время вообще практически пропали из медийного поля. Сорен обленился до того, что редко выходил из дома дальше продуктовой лавки, а у Ани большая часть дня была расписана между работой и бесплатными курсами шведского для эмигрантов. Никто из них по тусовкам не скучал – они нашли себе массу других совместных занятий, и кроме того, им сейчас было нужно много о чём поговорить. За время их знакомства недомолвок между ними скопилось достаточно, и требовалось внести ясность. Готовясь к интервью в консульстве, они говорили только о фактах, теперь же пришло время обсудить то, что творилось у них обоих на тонком плане и наверстать всё упущенное за три года.
У них всё ёще только начиналось.
Несмотря на несколько запоздалый медовый месяц, в который они оба кинулись с головой, Аня всё ещё считала священными те часы, когда Сорену нужно было писать – как только стрелка на часах подбиралась к нужной отметке, она приносила ему в кабинет горячий кофейник и закрывала за собой дверь с другой стороны, несмотря на все его ухищрения. Мне она признавалась, что ей было нелегко не покупаться на его призывно протянутые руки и искренне, даже наивно распахнутые глаза, но она слишком хорошо понимала, что для Сорена эти объятия были лишним поводом отложить работу.
Стоило ей поддаться, как его губы, обдающие её шею горячим дыханием, начинали шептать ей непристойности о его ближайших планах, а пальцы, не дожидаясь, пока Аня покраснеет и возмутится, начинали воплощать планы в жизнь. И каждый раз это кончалось одним и тем же: они обнаруживали себя занимающимися любовью, даже не успев раздеться до конца, а два часа полезного времени шли коту под хвост.
Попавшись так трижды, Аня сделала выводы и в рабочие часы уже не подходила к Сорену на расстояние, на котором сможет услышать его колдовской шёпот, даже если ей самой до ужаса этого хотелось. Поэтому его новые проекты, конечно, замедлились – ну не тем была занята его голова, не тем – но не застопорились, и он, в отличие от прошлого раза, хотя бы укладывался в сроки.
Немалый вклад в соблюдение Сореном сроков вносил и подгоняющий его целебными пенделями Эрик. Он быстро сообразил, что пустить творческий процесс на самотёк чревато срывом всех дедлайнов, и завёл привычку минимум дважды в неделю бесцеремонно являться прямо к Сорену домой со своими кусками сценариев и таким образом гарантированно выдёргивал его из сладких грёз в суровые рабочие будни. Напоминая, что он и его жена не могут питаться воздухом, а сценарий сам себя не сдаст.
Пару раз Сорен пытался не открыть ему дверь. А однажды даже попробовал не открыть нам обоим, справедливо полагая, что прямо перед дедлайном мы пришли явно не поболтать о погоде. Но, завидев маячащую в окне золотую голову Эрика, Аня сама впустила нас в дом, как впускала его и раньше, и ушла варить кофе на всех.
– Предательница, – вздыхал Сорен и, проводив удаляющуюся спину жены жадным взглядом, плёлся в кабинет, сгорбившись, как наказанный школьник.
– Богиня! – парировал Эрик, посылая в ту же сторону воздушный поцелуй. И сразу же, пропустив друга вперёд, прикрывал толстую деревянную створку.
Глянцевые журналы Аню, как это сейчас называется, отменили. Больше ни одной заметки и ни одной фотографии с момента той чёртовой пресс-конференции. Она просто перестала для них существовать. Жёлтая пресса на её костях тоже отплясалась быстро и неловко – многого из этой истории они выжать не смогли, а больше никаких жареных фактов в жизни Ани не имелось.
А вот благотворительная организация вцепилась в неё, как клещ, сразу же, как там осознали, какое сокровище свалилось им в руки. Подбираясь к ней то мытьём, то катаньем, они уговорили её рассказать о том, что с ней произошло, публично и сняли в продолжение первого ролика ещё целую серию. А потом – предложили постоянную работу, с небольшим окладом, но позволявшую всё-таки иметь собственные деньги. Жить полностью за счёт мужа Аня до сих пор стеснялась.
Аня занялась маленьким видеоблогом этого фонда – сначала она организовывала съёмки роликов, где его подопечные рассказывали о своих историях, а приглашённые юристы и психологи объясняли, что с этим делать. Со временем, когда её шведский стал немного поуверенней, она стала сама интервьюировать этих людей – среди них были далеко не только женщины. Дети, старики, люди с ментальными и физическими особенностями: раз за разом Аня убеждалась, что общее у них только одно – они были слабее тех, кто над ними издевался.