Я усиленно соображала. При таких условиях некоторые издательства кидаются на что угодно. Но название на визитке не говорило мне совсем ничего. У них не было репутации.
Эрик, видя мои умственные потуги, лишь лукаво ухмыльнулся:
– Считай, что у меня чутьё сработало.
– А вдруг…
Эрик не выдержал и заржал в голос, выдав себя с потрохами.
– Так ты… Чёрт, ты уже сам с ними связался!
– Да, и на фамилию Вайсберг там тут же сделали стойку. Они аж спать не могут, так ждут твоего звонка. Не заставляй людей переживать.
Ну что ж, подумала я. По крайней мере, нашим соседям больше ничего не угрожает.
Издательство оказалось совсем нищее. Одна из издаваемых ими исследовательниц там же и работала: и редактором, и пиар-менеджером, и, возможно, убирала офис она тоже сама. Узнав об этом, я могла уже не спрашивать, кто из сотрудников будет вести наш проект.
Нашу выпускающую редакторку звали Инес, и она очень напоминала мне Илону. Высокая, сухопарая, с пристальным, будто через прицел, взглядом. И лет ей было примерно столько же – ближе к пятидесяти, чем к сорока.
На этом внешнее сходство заканчивалось. Вместо индийских шалей – ковбойская рубашка, седых прядей, остриженных модным каре, никогда не касалась краска, а вместо лодочек на шпильке Инес даже в тёплом мае носила грубые ботинки. Но, как только я начала разговаривать с ней о книге, я словно моментально оказалась в моём старом издательстве. Пару раз так забылась, что чуть не назвала её Илоной.
Вайб у них был абсолютно идентичный. Разве что Илона курила, как паровоз, а Инес предпочитала снюс.
– Почему вы выбрали наше издательство, Катерина? – светло-голубые, почти прозрачные глаза Инес смотрели на меня в упор. – Мы не можем предложить вам много. Я ознакомилась с другими изданиями господина Вайсберга, он… требовательный молодой человек. Пусть и очень способный.
– Другие издательства рукопись не взяли, – честно призналась я. – Коммерческие перспективы не соответствуют их ожиданиям.
– Я не говорю, что мы издадим её себе в убыток, но…
– Господин Вайсберг может позволить себе убыточное издание. Ему важно, чтобы книга была напечатана.
– Но вы, лично вы, с этого ничего не получите. И тем не менее, занимаетесь изданием. С упорством, достойным лучшего применения.
– Иногда меня тянет на меценатство, – не моргнув глазом, выдала я заготовленную заранее фразу. – Эту книгу я считаю важным социальным высказыванием, и…
– Бросьте, Катерина, – устало перебила меня Инес. – Издательский мирок небольшой, достаточно пары вопросов нужным людям, чтобы выяснить, что вы с господином Вайсбергом очень близкие друзья, но даже при таких условиях вы за невыгодные проекты не берётесь. Вы слишком хорошо умеете считать. Так ради чего вы это затеваете?
А в самом деле, ради чего? Инес была права в том, что весь финансовый выхлоп я давно подсчитала и точно знала, что на свой процент с продаж я, скорее всего, даже нового пальто себе не куплю. Я быстро перебрала в голове возможные аргументы и поняла, что причина только одна. Мне необходимо было помочь Сорену разделить боль Анны на как можно большее число человек – всё равно какое, сколько получится. Тогда каждому из них достанется по кусочку, который он способен вынести. Анна не должна остаться воевать с этим монстром в одиночку.
Я посмотрела в льдистые глаза Инес и сказала правду.
– Ради его жены.
– Ах да, я помню ту славную пресс-конференцию. Вы с госпожой Маркиной тогда выступили…
На секунду мне показалось, что уже этим вечером Эрику придётся гуглить рецепт пирога, а мне – искать в Стокгольме православную церковь, чтобы поставить свечку за здравие наших несчастных соседей. Больше им ничего бы не помогло.
Я обиженно вскинула голову.
– Если вас смущает…
– Не делайте поспешных выводов, фру Нильсен, – назвав меня почти невозможным для феминистки словом “фру”, Инес подняла ладонь. – Я готова подписать с вами контракт прямо сейчас. Потому что эта книга, как и тот скандал, как бы кто ни боялся последствий, просто расставит всё по своим местам. Не более того. А вы, как я понимаю, любите порядок. Поэтому вы в деле. А значит, и я в деле.
Инес бросила взгляд на настенный календарь с рекламой ветеринарной клиники.
– Свободна ли у господина Вайсберга среда на следующей неделе?
Ишь ты какая, подумала я. Набивает себе цену. Писатели, особенно уровня Сорена, в её издательство не сказать, что ломились, но Инес, вместо того, чтобы хвататься за горячее предложение, назначала встречу только через несколько дней. Я заглянула в телефон.