Мне оставалось буквально обговорить с ним пару чисто технических моментов, и выбрать вариант обложки из предложенных издательством, чтобы можно было, наконец, дать добро на отправку тиража в типографию. Но к концу ужина Эрик начал выглядеть все более и более рассеянным, отвечал невпопад, и я поняла, что мыслями он совершенно не в своей книге. В конце концов, я решила на время заткнуться, и вернуться к оставшимся вопросам позже: сил, чтобы что-то тянуть из него клещами, у меня уже не было. Но внезапно мой муж отставил кружку и подал голос.
– С ума сойти, для меня Сорен ещё совсем сопляк, а у него уже скоро будут свои дети, – Эрик помолчал, а потом внезапно посмотрел на меня. – Но для нас с тобой этот вопрос немного сложнее, да?
– Мы просто никогда это не обсуждали. Может быть, настало время. Давай обсудим, если хочешь. Теоретически.
– Да, разумеется. Теоретически. Я… я не хотел бы, чтобы кто-то из нас воспринял это как давление, хорошо? Сначала нужно понять, какие у нас есть аргументы за, и какие – против. Если по итогу окажется, что мы прямо совсем не хотим, я могу решить вопрос радикально. У нас это делается по желанию.
Я ошарашенно посмотрела на него. Вазектомия? Он в своём уме?
– Нет, нет, ни в коем случае, – выпалила я, а потом я поняла, что это говорю не я, а моё русское воспитание.
Ну вот, опять. Как только мне начинало казаться, что мне удалось, скажем так, нивелировать разницу культур, внезапно всплывало что-то эдакое, абсолютно неприемлемое в России, но нормальное здесь. Буквально несколько часов назад я втолковывала Ане, что в Швеции вполне нормально воспримут, если пара по какой-то причине останется бездетной, и не будут ставить на женщине из-за этого клеймо, нашёптывая её мужчине, что неплохо бы поменять её на ту, которая захочет и сможет родить ему детей. А теперь сама автоматически пользовалась той же ущербной логикой. Кажется, это называется “двойные стандарты”. Мои щёки запылали.
– Извини, Эрик, я не подумав.
– Это ты извини, я снова ставлю телегу впереди лошади. Так что насчёт аргументов?.
– Сначала против?
– Давай так. Порассуждаем, как бездушные дельцы.
– Ну, во-первых, мы с тобой гораздо менее финансово подготовлены к такому… проекту, нежели Сорен. У нас почти нет накоплений. К тому же нам придётся потесниться, а переезжать я не хочу, очень уж этот дом люблю.
– Здесь согласен. Один-ноль.
– В ту же кучу – работать тебе под визг младенца будет очень сложно. Ты ведь уже пробовал, когда ещё у Улофа жил, так? И это твои племянники были уже не грудные. А мне какое-то время вообще придётся не работать, меня ж ноги кормят. Это подкосит наши финансовые дела ещё сильнее.
– Первое решаемо, со вторым не согласен. Если у ребёнка есть отец, он тоже может, даже обязан за ним ухаживать. Да, работать нам станет сложнее, но не невозможно совсем. Тут мы выгодно отличаемся от Сорена – с тайм-менеджментом у нас обоих всё в порядке. Один-один?
– Что ж, тогда контрольный. Мы с тобой так влипли друг в друга, что мне сложно пока представить, что между нами может появиться ещё кто-то. Я не уверена, что хочу делить тебя с ним.
– Тут, пожалуй, тоже соглашусь. Это аргумент. Я и сам привык, что ты моя целиком, но, с другой стороны, я вполне нормально воспринимаю посягательства Сорена на твоё время, и по делу, и не по делу. Иногда мне даже казалось, что ты заигрываешься в его мамочку, но потом я вспоминал, что сам такой же. Два-один. Есть ещё аргументы?
– Против больше нет. А если за, то… Знаешь, Эрик, ты такой красивый. Мне хотелось бы сохранить эту красоту в твоих потомках, чтобы однажды она не исчезла из мира окончательно. Жизнь может повернуться по-разному, и если у меня будет ребёнок от тебя, я смогу смотреть на него и вспоминать время, которое мы провели вместе, и то, как мы его провели. Хоть что-то на память, кроме фанатской татуировки. Знаешь, там, в России, когда мы первый раз занимались любовью, у нас же ничего не нашлось, чтобы… это было безопасно. И, когда я летела домой, мне, с одной стороны, было страшно думать, что я могу забеременеть. Мысль о материнстве тогда вообще никак не укладывалась в моей голове. Но при этом я очень чётко понимала, что если это случится, то ребёнка я рожу. Только потому, что он твой. Даже зная, что у него не будет отца. Лишь бы, думала, внешностью пошёл не в меня. Но тогда всё обошлось. И я… я даже расстроилась немного, представляешь?
– Я тоже хотел бы, чтобы у нас был ребёнок, как доказательство, что мы были вместе, что мы любили и хотели друг друга. Разве что мне наплевать, на кого он будет похож. Мы передали бы ему только гены, а вырастает из этого отдельный уникальный человек, а не мини-мы. Вот видишь, Катерина, какая у нас с тобой отличная команда? Всегда договоримся, какой бы ни был вопрос. Финальный счёт… Два-два. Ничья.