Получив документы, подтверждающие его статус холостяка, Сорен тут же явился к нам их обмыть, некстати вспомнив, что я обещала ему домашний ужин. Но, поскольку предупредил он нас об этом за два часа, мы при эффектно зажжённых Эриком свечах запивали принесённым Сореном дорогим шампанским разогретые позавчерашние котлеты с гарниром из риса и замороженных овощей, который я успела сообразить на очень скорую руку.
Поскольку всё, что связано с Биргиттой, так и оставалось пока табуировано, мы болтали о каких-то незначительных мелочах, вплоть до покупки Сореном новой кофе-машины – старую Биргитта сочла своей, а привычная нам и обязательная в каждом шведском доме фильтр-кофеварка перестала вдохновлять его сразу после возвращения из Испании.
До этого дня у нас попросту не было времени на такой дружеский трёп – мы с Сореном были по уши заняты тем, что в срочном порядке подтягивали хвосты по зависшим проектам, и поговорить по душам возможность появилась только сейчас, когда он в кои-то веки пришёл не по делу. Я ловила себя на мысли, как же здорово, что мы снова сидим вот так втроём на нашей с Эриком кухне, словно и не было у нас всех нас этого странного и изматывающего года. Эрик снова сыпал деталями интриги, которую он собирался закрутить в своём новом триллере, существующим пока только в виде идеи, Сорен в ответ громил его идею въедливыми вопросами и рассказывал о парочке интересных опен-коллов на сериальные сценарии, куда бы они могли в ближайшее время вписаться, а я пыталась выяснить у обоих, какие же у них всё-таки планы на Мидсоммар и можно ли организовать барбекю на лужайке у дома Сорена, так как наша всё ещё выглядела так, будто кто-то рыл там окопы.
Спохватившись посреди бурной дискуссии о фильмах, идущих сейчас в кинотеатрах, я между делом спросила у Сорена, что же ему ответила Анна, когда он написал ей насчёт съёмок русской версии “Болотных теней”.
– Знаешь, Катерина, она как-то сухо ответила. Поблагодарила, сказала, что съёмки начались, пока всё идёт нормально, ну, с поправкой на вечный бардак на площадке. Я… ну, не то, чтобы обиделся, но… Спросил, а друзья ли мы ещё. Она ответила, что да, просто она немного в запарке со съёмками. Отвыкла от смен по двенадцать часов.
– И вот это очень странно, Сорен. Потому что я ей тоже написала, и мне она подробно рассказала и где снимают, и как, кто режиссёр, кто из общих знакомых из их театра там занят, где живут и всё такое. А ведь я ей не подруга закадычная, просто знакомая.
Сорен дёрнулся, словно от пощёчины и тут же замер. В повисшей тишине громко звякнула вилка, аккуратно опущенная Эриком в тарелку, а его синие глаза настороженно уставились на меня. Сорен медленно отпил из бокала успевшее выдохнуться и нагреться шампанское, облизал губы и вздохнул.
– Что ж, выходит, что я ей всё-таки больше не друг. Только я никак не могу в толк взять, что я такого сделал. Чтобы вот так меня игнорировать.
– Погоди ты казниться, Сорен, мне кажется, что мы смотрим на эту картину не с той стороны. Очень похоже, что дело не в тебе. Анна ведь аккуратно уточнила у меня, не сменила ли я работу. И я ответила, что не сменила. Значит, она прекрасно понимает, что вся информация, которую она мне сообщила, в любом случае станет известна тебе, а учитывая, что мы друзья – и недели не пройдёт, как я тебе обо всём донесу. Получается, со мной она может общаться напрямую, а с тобой почему-то нет, хотя передать тебе весточку по-прежнему хочет и осознанно выбирает для этого гораздо более длинный, зато очень надёжный путь. Давай-ка, Сорен, скажи мне, чем мы с тобой различаемся.
– Ты старше. Умнее. Красивее. Ты замужем. Говоришь по-русски, – Сорен азартно отгибал палец за пальцем.
– Всё не то, Сорен.
– Ты женщина, Катерина, – внезапно подал голос Эрик. Сорен бросил на него такой удивлённый взгляд, словно сомневался в этом.
– Вот! Уже больше похоже на правду. Смотри-ка, какая избирательность в общении – девочки направо, а мальчики сходу нахрен. Не нравится мне всё это, в делении друзей по гендерам есть что-то неправильное. Неестественное, если ты меня понял.
– Понял. Она слишком хорошая актриса, чтобы сфальшивить хоть в чём-то. Ты спрашивала о моих планах на Мидсоммар? Я сейчас внезапно осознал, что хочу отметить его, как у нас тут в Стокгольме положено. Закатим барбекю у меня дома, а потом сразу же махнём втроём в отпуск, как тебе идея? Поглядим, что там за съёмки такие интересные, – прищурил глаза Сорен.
Идея мне предсказуемо не понравилась. Но на этот раз я не стала отговаривать парней, хотя у них обоих от предыдущих поездок впечатления были, прямо скажем, неоднозначные. Эрик в оба приезда в Россию влипал в серьёзные неприятности, да и Сорен тоже получил свою порцию, пусть и, благодаря нашим с Эриком усилиям, меньшую, чем мог бы. Однако, становясь старше, я однозначно решила для себя, что и мальчики давно уже большие, и если им для вдохновения требуется русский или любой другой экстрим – пожалуйста, за свой счёт.