— Не зли меня больше.
На поляне, где, уходя, я оставила одного Гора со связанными за спиной руками и повязкой на глазах, собралось немало людей. В свете весело пылающего костра видно: все они воины, молодые, поджарые, в тёмной одежде, до зубов вооружённые. Похоже, это те, кого мы с Гором видели утром. Они оглядываются на нас, коротко кланяются Косте и Саймону. Замечаю «понимающие» улыбки на лицах, по моему телу скользят более чем откровенные взгляды, а я даже грудь толком прикрыть не могу — Саймон упорно тащит меня за руку.
Я подставила Гора, лишила его даже крохотного шанса противостоять преследователям. Связала его и подала, будто на блюде. Мне чудовищно стыдно и чудовищно жаль, что я так поступила. Боялась, что ко мне прикоснётся привлекательный человек и благородный мужчина — и оказалась в руках Саймона, совсем без надежды на чью-либо помощь или защиту. Ну что сказать? Молодец, Сашенька.
Саймон оставляет меня возле костра. Идёт к Гору, стоящему невдалеке на коленях.
Повязки на глазах больше нет, так что Гор видит меня. На его лице — свежие ссадины. Но беспокоится он не о себе.
— С тобой всё в порядке, благородная Лекс? Они не обидели тебя?
Саймон останавливается так резко, будто натолкнулся на стену.
— Лекс? — повторяет он и поворачивается ко мне. — Это она — Лекс, да ещё и благородная?
Они оба смотрят на меня. И если Гор — с искренним волнением, то в глазах Саймона пляшут отблески пламени, уголки губ опускаются вниз.
— Пожалуйста, не беспокойся обо мне, — говорю Гору.
Не знаю, как объяснить, что его внимание к моей персоне опасно для него самого. Саймон в гневе — чудовище.
— Как мило, — комментирует Костя, стоящий рядом со мной. — Так я отдал тебе, Сай, девушку благородного происхождения? Или просто девушку — подстилку нашего врага?
Тень опускается на лицо Саймона. Буквально. Его лицо скрывает от моих глаз тёмное облако, фигура становится размытой, хотя Гора, находящегося чуть дальше, вижу хорошо. Мне кажется, или это огромные полупрозрачные крылья, будто сотканные из теней, раскрываются у Саймона за спиной?
— Что ты хотел узнать у него, Константин? — голос Саймона становится ниже, грубей.
Теперь я вижу его очень чётко — но сам он другой. Лицо стремительно чернеет, раскрытые за спиной страшные крылья обретают плоть.
— Титул, звание, задание, с кем он должен встретиться. Не мне учить тебя, Сай. Я хочу знать о нём всё, и особенно кто его послал шпионить за нами, какие у них цели? Мне готовиться к войне? — Костя на миг замолкает, а затем, заведомо зная, что раздраконивает ревнивого зверя, добавляет: — О том, спал ли он с твоей женщиной, я ничего не хочу знать. Но об этом ты вправе поинтересоваться у него самостоятельно.
Саймон тянется к Гору когтистой рукой — страшной, чёрной. Когда длинные острые когти демона касаются лба человека, когда впиваются в кожу, и алая кровь заливает лицо — я начинаю кричать.
Глава 8. Дьявол во плоти
Саймон вновь человек, но его внешность — иллюзия. Каждое его движение — рваное, резкое. В глазах клубится тьма. Выражение лица — застывшая маска, прячущая внутренний ад. Его энергия хаотична, мощна, она будто разлита в воздухе — и давит, от неё невозможно избавиться. Он смотрит на меня, уже замолкшую, опустившуюся на землю, прижимающую руки ко рту — и его злобное недовольство поднимает волоски на затылке. Такова природа демона, скрывающегося под внешностью и личностью человека.
О том, что означает титул тёмный князь-демон, в ознакомительном фрагменте романа не было ни полслова, ни тоненького намёка. Но даже толстенный трактат не смог бы подготовить меня к встрече с реальностью. Теперь беспредельно жалею, что закончила читать на двадцатой главе, как раз там, где героиня встретила своего князя-демона, и уже стало понятно, к чему дело идёт. Продвинуться бы мне чуть дальше по тексту, и в голове не сохранилось бы ни следа той истории: не люблю читать ужасы на ночь и уж точно не люблю их вспоминать. И мой полуангел-полудемон не отправил бы меня сюда, в этот ад — любое другое место оказалось бы светлее и лучше.
— Успокоилась? — Лицо Саймона уже посветлело, но голос всё ещё хриплый и низкий. Он будто рычит, словно внутри него живёт зверь. И я, к своему несчастью, уже видела, на что зверь способен.
Руки мелко дрожат, мне едва-едва удаётся не впасть в истерику. Я всё ещё чувствую боль от резкого рывка за волосы, от полученной пощёчины. Он ударил меня, заставил замолчать, лишь посмотрев своими страшными, горящими красным огнём глазами. Нас разделяло несколько метров, но мне не забыть ощущения царапающих затылок когтей, соприкосновение нечеловечески жёсткой, грубой ладони и моей левой щеки. Он лишь посмотрел, всего на миг отвёл от Гора взгляд — и его гнев и разлитая в воздухе сила и ненависть едва не сломали меня.