А я правда хочу? М-мм. Может быть.
— Вот всегда он такой, — ворчит Саймон, читая принесённое слугой послание. — Сначала «ты только сделай, а потом отдыхай хоть неделю», и уже вечером «если ты не появишься хотя бы на ужине, то я пришлю за тобой стражу».
Он смотрит на меня через всю комнату, хмурит лоб, поджимает губы.
— Я тебя тут одну не оставлю, — наконец выносит вердикт. — Пойдёшь со мной.
Я приподнимаю брови. Даже пошевелиться для меня — задача почти непосильная. А куда-то идти — это же просто ад.
— Хорошо, — беззаботно откликаюсь я и для верности качаю головой. — Понесёшь меня на руках, ославишь на весь замок. Покажешь всем, какой крутой ты мужик.
Он цокает языком.
— А ты язва. Мне не нужно никому ничего показывать. Хватает того, что мы оба знаем, какой я мужик.
Мы и правда знаем, какой он — сногсшибательный. В буквальном смысле слова — не чую под собой ног, зато на коже горят оставленные им метки. Ноет основание шеи там, где он меня укусил — вампир он или демон, не слишком понятно, когда так кусают, а потом рану зализывают. Не то чтобы мне не понравилось — в тот момент горячее его вампирского поцелуя ничего невозможно было даже представить. Но как я в таком виде покажусь на люди, он это как представляет?
Может, если я поднимусь на ноги и похожу по комнате, то как-нибудь расхожусь и доберусь, куда там нужно будет, пусть и походочкой старушки с клюкой. Будет сложно, но это хотя бы можно представить. А вот спрятать такие следы — ум-м, больновато, и, кажется, шрамы остались, или что это у меня за вспухшие линии там, где он укусил?
Нужно зеркало — а значит, нужно добраться до ванной. Но Саймон не спешит мне помогать: вызвал слуг, отдаёт им указания. Опять куча народа носит воду туда-сюда, и я глубже зарываюсь в одеяла. Знала бы — накрылась бы с головой. Но уже поздно, и меня все, кому было интересно — все, то есть, уже увидели вот такой, расхристанной, на раскрытой разворошённой постели. Не понял бы, что тут происходило недавно, только совсем наивный и очень тупой.
Ко мне приближается дородная женщина лет сорока пяти в белом чепце и коричневом платье, очень важная.
— Госпожа, — говорит женщина, скромно опуская рыжеватые ресницы, кланяется и приседает в подобии реверанса. И перед кем! Передо мной, вжимающейся в постель и пытающейся стать меньше ростом.
Её бледное в веснушках лицо — словно недожаренный блин, губы тусклые, глаза — серые с поволокой. Не самая симпатичная, но внешне — очень милая и уютная женщина. Только я всё равно её боюсь. Ну какая я ей госпожа, она разве не понимает, кто я?
А кто я, кстати? Вчера днём была пастушкой, вечером стала бесправной рабыней, которую даже разрешалось убить, а сейчас — уже госпожа? Как так? Или все, с кем спит лорд, возвышаются до звания леди?.. Это потому вчерашние девушки были так недовольны моим появлением? И, кстати, девушки — откуда они здесь тогда взялись? Ждали его возращения в спальне до глубокой ночи, одна — полуголая, вторая взглядом только что не искусала. Эй, а сколько времени Саймон развлекался тут с ними, пока я не появилась на краю дороги и едва не была раздавлена его скакуном?
Он тогда мне сказал, что местные девушки высокородным мужчинам никогда не отказывают. Значит, на своём опыте знал... герой-чёртов-любовник!
О своём появлении здесь он мне ничего не рассказал, а я не спросила. Если сейчас спрошу — он решит, что я ревную? А я ревную? Да или нет, ах, чёрт, хватит. Надо просто разузнать всё как-то потоньше. Про девушек и про себя. Кто они ему, а кто я? И для всех этих заполнивших спальню людей — убирающих беспорядок, носящих воду, ходящих тут, как кажется, без какого-то конкретного дела, стреляя по углам блестящими от любопытства глазами — тоже очень бы хотелось узнать: кто я?
Хорошо, если он мне сможет ответить.
— Госпожа, — говорит мне служанка или кто она там. Судя по поведению, манере речи и добротной одежде — не из простых подавальщиц и взята в замок не за красоту лица. — Наш благороднейший лорд приказал предложить вам выбрать наряд из запасов княгини к семейному ужину.
— Какой княгини?
— Благороднейшей родительницы пресветлого князя Константина и претёмного князя Саймона, разумеется, да продлится её славное царствование в землях предков вечность. Вы с ней, — её голос становится тише, словно она делится со мной тайной, — удивительно похожи лицом и фигурой. — И уже громче говорит: — Столь прекрасной госпоже любой наряд будет к лицу. Несколько сотен прекрасных платьев ждут вашего выбора. Вы позволите мне туда вас отвести?..