Никита лихорадочно принялся соображать. Он помнил, что должно было быть Цусимское сражение, которое не предвещало ничего хорошего. А вот с определением даты сражения у него возникли трудности. С датами у Никиты всегда была беда.
Хорошо, когда сидишь у себя дома в XXI веке, и можно в любую минуту глянуть в интернете ту или иную информацию, которая тебе нужна. Даже запоминать особо ничего не требуется.
Дело ещё усложнялось тем, что дат, вообще говоря, было две. Одна дата по старому стилю, а другая — по новому. Никита, несмотря на свои многочисленные познания, помнил довольно смутно, как такое получилось, но что-то такое было. Вроде как в этом был виноват Ленин.
Целый день Никита пытался вспомнить дату и опять ходил словно в тумане. Но его быстро привёл в чувство матрос Володька. Правда, не намеренно и не самым лучшим способом. Он уронил Никите на ногу бухту. Было больно, но зато очень действенно.
Никита даже немного успокоился. Ну, вспомнил бы он эту дату, и что дальше? Что смог бы сделать он, простой матрос? Сказать боцману? Тот мог и в ухо дать, чтобы не нёс всякую околесицу. Боцман на такие расправы был скор. Не любил он подолгу размусоливать всякие разговоры о смысле жизни.
Да и что сказать, если он не помнит даже даты сражения? Столько всего перечитал про попаданцев в русско-японскую войну, а дату самого главного сражения забыл. Почти позор. Даже хорошо, что рассказать некому.
Разве что только можно было поведать о Цусимском сражении товарищам. Они бы, пожалуй, с интересом послушали его байки. Хотя наверняка засмеяли бы. А может и поколотили бы, чтобы беды не накликал своими дурными предзнаменованиями.
Что поделать, одиночество — это вечный удел всех попаданцев. Вечерами Никита, если бывал свободен от вахты, любил выходить на палубу и стоять в каком-нибудь укромном уголке между шлюпками.
Внизу, в кубрике неимоверно душно, а тут хоть какое-то движение воздуха. Главное не попадаться на глаза мичману или лейтенанту, иначе можно было и схлопотать как нечего делать.
Несмотря на постоянные уборки, на палубе до сих пор лежала вездесущая чёрная пыль от угля, который не поместился в угольных ямах. Но только здесь Никита оставался, наконец, наедине со своими чаяниями и мыслями.
И угораздило же его попасть в простого матроса, а не в командующего флотом. Хотя в этом случае, что бы он сделал? Попытался бы развернуть эскадру обратно? Если бы он дал такую команду, наверное, собственные офицеры сочли бы его сумасшедшим. А вот просто сменить курс был бы вполне себе вариант. Никита где-то даже читал, что курс эскадры изначально был неверный.
Послышались чьи-то тяжёлые шаги. Никита торопливо прижался к шлюп-балке, чтобы остаться незамеченным. А то ведь можно и зуботычину схлопотать. Мимо протопал боцман.
На палубе показался матрос Володька и тут же испуганно дёрнулся при виде боцмана. Дёрнулся и ударился головой о соседнюю шлюп-балку. Странный этот Володька, конечно. Тоже ходит, ищет проблемы на свою пятую точку. Постоянно шарахается, будто шуганный какой-то.
Никита отвернулся, но изредка всё же его взгляд останавливался на Володьке. Тот, видимо, тоже выбрался, чтобы подышать свежим воздухом. И встал у фальшборта. Так его может и офицер какой заметить и устроить выволочку.
Но Никита не спешил предупреждать товарища. Нога ещё болела, да и обида не прошла. Никита вообще уже хотел уйти, как его привлёк один жест Володьки. Тот его сделал машинально и наверняка даже сам не заметил.
Один невольный жест рукой, будто искал что-то в кармане. Причём, искал что-то определённое.
Никита даже не поверил своим глазам. Слишком специфический жест с пальцами врастопырку. Некоторое время Никита постоял, а потом вдруг решился и подошёл к Володьке.
— Смартфон в кармане искал? — вполголоса спросил он.
Володька вздрогнул от неожиданности. Видать, он задумался и не заметил, как к нему кто-то подошёл.
— Чего? — недоумённо протянул он.
Никита некоторое время пытливо вглядывался в лицо Володьки, а потом отвернулся и направился в сторону кубрика. Чтобы сгладить свою неловкость, Никита через несколько шагов приостановился и сказал на прощание: