— Здесь не стой, а то их благородия заметят.
На другой день с утра командованию взбрело в голову устроить учения, и целый день прошёл в беготне и суете. А потом была вахта.
Только через несколько дней Никита снова позволить себе выбраться на палубу. Он вздохнул полной грудью и окинул взглядом безмерный океан, раскинувшийся вокруг. На палубе показался Володька. Он осмотрелся и, увидев Никиту, сразу направился в его сторону.
Никита только поморщился. Разговаривать с кем бы то ни было не хотелось. Желание было только одно — хоть немного побыть в одиночестве. Но на корабле особо никуда не денешься. Никита надеялся, что Володька пройдёт мимо, и старался до последнего делать вид, что не замечает его.
Однако Володька остановился рядом с Никитой.
— Я как раз тебя ищу, — тихо проговорил Володька. — С какого года?
— Чего? — переспросил Никита.
— С какого года, говорю, ты сюда попал?
— Я тебя не понимаю…
— Всё ты понимаешь, — прервал его Володька. — Сам же первый про смартфон начал.
До Никиты стало доходить.
— Так ты попаданец?! — воскликнул он.
— Тихо ты! — цыкнул Володька.
Но Никита и сам понял, что сказал слишком громко, и прикусил язык.
— Так ты попаданец? — уже шёпотом переспросил он.
— Как и ты. С какого года?
— С пятнадцатого, то есть с две тысячи пятнадцатого.
— Соседи. Я с две тысячи семнадцатого.
Всё было настолько неожиданным, что Никита даже не знал, что бы ещё спросить.
— Как тебя зовут на самом деле? — поинтересовался Володька.
— Никита. А тебя?
— А меня так и зовут — Володя.
— Повезло.
— Давно попал?
— Да считай уже месяц.
— А я только на днях.
— Да я догадался уже, что ты новичок.
— Так заметно?
Никита пожал плечами.
— Думаю, не особо. Если только ты сам попаданец… А ты уже понял, куда попал?
— Не совсем. Только понял, что флот какой-то.
— Мы на крейсере «Аврора» в составе Второго Тихоокеанского флота.
— Круто…
— Чего круто? Скоро Цусимское сражение будет, балда!
— Это которое двадцать седьмого мая тысяча девятьсот пятого года?
— Двадцать седьмого мая?! Точно?
— Да, недавно по истории проходили.
— Ты школьник что ли?
— Почему сразу школьник? Студент.
Никита взволнованно огляделся. И как он мог позабыть такую дату!
— Точно двадцать седьмого мая? — не унимался он. — Это по какому стилю?
— По правильному, — отрезал Володька. — А что такого?
— А то, что апрель уже на исходе! Надо бы предупредить командующего.
— А как мы его предупредим? Мы всего лишь матросы.
— Вот в этом-то и весь вопрос!
Приятели замолчали, обдумывая создавшееся положение. Но в голову ничего путного не приходило. Сказать-то можно было всё, а вот как сделать, чтобы поверили?
— Сначала придётся рассказать всё боцману, — сказал Володька.
— Он может и в зубы дать за такое, — покачал головой Никита.
На палубе показался боцман.
— А ну марш в кубрик, бездельники! — рявкнул он.
И прибавил ещё парочку солёных словечек. Никита и Володька сразу же метнулись в сторону кубрика. С боцманом спорить — себе дороже обойдётся.
Служба потянулась дальше. После стольких дней одиночества Никита чувствовал, что наконец-то он обрёл если не друга, то хотя бы единомышленника, с которым можно было поговорить по душам.
Но лишь иногда Никите и Володьке удавалось перекинуться словом-другим. Никите хотелось, чтобы они что-нибудь придумали, как предупредить командование. А для этого сначала надо было предупредить капитана. А до этого, скорее всего, лейтенанта, или даже мичмана.
— А до мичмана придётся рассказать всё боцману, — вздыхал Никита.
Как не крути, получалось, что всё упиралось в того же боцмана. Больше ничего другого не придумывалось, хоть ты тресни. А потом разговоры в основном заходили про воспоминания о прошлой жизни.