— Не попуданцы, а попаданцы. Попаданец — это такой человек, который попал сюда из другой эпохи, ваше благородие, — отрапортовал Никита.
— И как же он попал?
— Кто же его знает, — пожал плечами Никита. — Попал и всё тут. Не по своей же воле он попал.
— Стало быть, ты и есть тот самый попаданец?
— Так точно, ваше благородие.
Яковлев посмотрел на Володьку
— А ты?
— И я, ваше благородие.
Яковлев посмотрел на Гришку.
— И ты?
— И я, ваше благородие.
Яковлев хмыкнул.
— И с какого году вы все сюда напопадали?
— Я с одна тысяча девятьсот девяносто шестого года, — ответил Гришка.
— Я с две тысячи пятнадцатого года, ваше благородие, — ответил Никита.
— Я с две тысячи семнадцатого года, — ответил Володька.
Яковлев снова хмыкнул.
— И все из будущего, как я погляжу?
Матросы кивнули. Яковлев повернулся к боцману.
— А ты из какого года? — насмешливо поинтересовался мичман.
— Не могу знать, ваше благородие! — растерянно отвечал боцман.
— И что же вам всем здесь понадобилось? — пробормотал офицер.
— Ничего, ваше благородие, — ответил Никита за всех. — Я же говорю, не от нас это зависит. Что-то вроде судьбы, от которой не уйдёшь.
— Как сила провидения?
— Так точно, ваше благородие.
— Тогда разойдись по местам.
— Мы бы ничего, ваше благородие, вот только сражение ожидается…
— Какое сражение?
— Цусимское сражение.
— И что? Мы же не на прогулочном катере, мы на военном корабле. Рано или поздно должно случиться сражение с этими япошками.
— В результате этого сражения наша эскадра будет наголову разбита, ваше благородие!
Мичман устремил пристальный взгляд на Никиту.
— А ты откуда знаешь?
— Так мы же из будущего!
— Ах да…
С каждым вопросом Никита всё больше и больше терял надежду. Сейчас их точно всех обвинят в шпионстве. Откуда бы иначе они знали про предстоящее сражение? Очевидно же, что только через шпионство.
— Почему я ничего не знаю об этом сражении? — пробормотал мичман.
Матросы переглянулись.
— А ну отвечайте! — рявкнул боцман.
Но Яковлев махнул рукой, показывая, что на этот вопрос отвечать не требуется. Он развернулся на каблуках и зашагал прочь.
— Велено же было разойтись! — приказал боцман.
Матросы нехотя зашагали в сторону кубрика. Вернее, двинулись только Володька и Гришка. Никита же остался стоять на месте. Боцман уже начинал хмурить брови.
Сейчас или никогда, пан или пропал. И Никита решился.
— Ваше благородие! — крикнул он. — А вы с какого года попали?
Мичман остановился и медленно повернулся. Гришка и Володька тоже остановились и удивлённо посмотрели на Никиту. А боцман явно ещё не понимал, как ему реагировать.
— С чего ты взял, что я тоже попаданец? — спросил мичман.
— Вы спросили, почему ничего не знаете об этом сражении. Таким вопросом мог задаться только человек из будущего.
Мичман подошёл к Никите. Он молчал. Но Никите теперь назад хода не было.
— Так с какого вы года, ваше благородие? — повторил он.
— С две тысячи тридцатого, — неожиданно ответил Яковлев.
Матросы удивлённо переглянулись. Боцман смотрел на мичмана почти испуганным взглядом.
— Надо предупредить капитана о предстоящем сражении, — сказал Никита.
— Легко сказать, — пробормотал Яковлев. — За такие бредни могут и разжаловать.
— От этого зависит судьба всей эскадры, ваше благородие.
Мичман некоторое время смотрел на Никиту, а потом кивнул.
— Я попробую, — сказал он.
Мичман снова развернулся и зашагал прочь. Матросы некоторое время смотрели ему вслед.
— А ну разойдись! — сказал боцман.
На этот раз матросы решили, что не стоит более испытывать судьбу и терпение боцмана. И поспешили поскорее убраться с палубы.