— Как думаешь, мичману удастся убедить капитана? — спросил Володька по дороге.
— Не знаю, — ответил Никита.
— Но ты же сумел убедить мичмана, — заметил Гришка.
— Если бы мичман не был попаданцем, он бы мне ни за что не поверил.
С этим доводом трудно было спорить. Никто из товарищей Никиты и не стал спорить. Возможно, просто потому, что они уже добрались до кубрика.
Через час или около того всех троих матросов вызвали наверх, к лейтенанту Ильину. Матросы с трудом влезли в небольшую каюту лейтенанта. Здесь же сидел и мичман Яковлев. Стало ясно, что он решил сначала всё рассказать Ильину. Так сказать, для проверки.
— Это вы что ли братцы-попаданцы? — весело поинтересовался лейтенант Ильин.
— Так точно, ваше благородие! — ответили матросы.
— Надо же, — заметил он, — в моё время такого термина ещё не было.
— А какое ваше время?
Сбитый с толку Никита даже забыл добавить «ваше благородие».
— Тысяча девятьсот восемьдесят девятый, — ответил лейтенант.
— И давно вы сюда попали, ваше благородие? — спросил Володька.
— Да четвёртый год уже.
— Получается, что мы все здесь попаданцы что ли? — воскликнул Гришка.
— Получается, что так.
Все присутствующие заулыбались, и разговор грозил перейти в дружескую беседу.
— Надо предупредить капитана о Цусимском сражении, — напомнил Никита.
— Надо, — легко согласился Ильин. — Я и сам об этом не раз думал. Тем более нам уже недолго осталось идти до Цусимского пролива. А лучше, конечно, предупредить самого адмирала Рожественского. Да только кто ж мне одному поверит.
— Но теперь-то вы не один!
— Теперь не один, — улыбнулся Ильин.
Коротко посовещавшись, решили, что сначала лейтенант и мичман, улучив удобный момент, вместе пойдут к капитану. А потом, при необходимости, привлекут к делу и матросов.
Гришка, Володька и Никита отправились обратно в кубрик уже воодушевлённые. Дело вроде как сдвинулось с мёртвой точки. Никита чуть ли чувствовал, как с его плеч упал груз ответственности.
На другой день Володька после вахты подошёл к Никите с хитрым видом.
— Что случилось? — сразу спросил Никита.
— Ты не поверишь! — воскликнул Володька.
Никиту уже начинало раздражать подобное поведение товарища. Да и попаданцев на судне уже набралось столько, что среди них можно было выбирать приятелей.
— Что случилось? — повторил Никита.
— Сашка, который рябой, оказывается тоже попаданец!
У Никиты уже не было сил, чтобы удивляться. Он лишь покачал головой.
А дальше дело пошло по нарастающей, словно снежный ком. С каждым днём выявлялось всё больше и больше попаданцев. Вскорости выяснилось, что все обитатели кубрика сплошь одни попаданцы. Только попаданцы с разного года. Кто с XX века, кто с XXI века, а иные и вовсе с XIX века.
К этому времени иные провели в новой эпохе уже по несколько лет, а один так и все пятнадцать. Но из всех матросов о предстоящем Цусимском сражении слышали лишь единицы. Историей мало кто интересовался, что в прошлой жизни, что в этой.
— Получается, у нас только один боцман Пётр не попаданец! — воскликнул Володька.
— А чего это я не попаданец? — обиделся боцман. — Я тоже попаданец!
Он наконец-то научился верно выговаривать это слово.
— Ну и с какого ты году сюда попал?
Боцман замолк, и некоторые матросы начали посмеиваться. Боцман нахмурился.
— Не знаю я, который тогда был год! — наконец сердито заявил он. — Молодой тогда я был и никаких годов не знавал. Царь-батюшка тогда был ещё Александр Первый. А потом враз — и сразу стал Николай Второй. Это я уж потом только смекнул, что произошло что-то такое эдакое.
Матросы присвистнули. Боцман получался самый старший среди них, если судить по году, с которого попал попаданец.
— То-то ты дерёшься, как чёрт, — заметил Гришка.
— Так я ж не за ради удовольствия. А без этого в нашем деле никак.
В кубрике царило невиданное оживление. Все наперебой рассказывали о своей прошлой жизни, о том, как и когда они попали.