К сожалению, много времени ушло на все эти дела. Жене надо было возвращаться на электричке с Балтийского вокзала в Сосновый Бор. Наметили время предпоследней электрички, затем – совсем последней – в 0-20. Наша встреча была короткой, сумбурной и радостной. Мы с Женей выпили по рюмке водки с раритетным "Вана Таллин" (Паша был за рулем), закусывали свежесорванными огурцами с салом, и не могли наговориться. Рассказы ребят о жизни теперь перебивались воспоминаниями о событиях прошлых, в которых мы все участвовали. Их память сохранила много живых подробностей, которых я, к сожалению уже не помнил. Я хорошо помню события детства, и не помню событий недавних. Возможно – это свойство нашей памяти. А может быть дело в том, что этих событий в активном возрасте так много, что в голове не хватит никаких "винчестеров".
Узнав, что я пишу "мемуарьё", ребята потребовали выдержек, "их касающихся". Я обещал. В мемуарах тогда я "сидел" в 1945 году. Прервался, чтобы по свежим следам записать их воспоминания о 80-тых.
Несмотря на прошедшие двадцать(!) лет, ребята изменились очень мало. Вихрастый паренек Паша, хоть и отрастил для солидности бороду, выглядел таким же худощавым, подвижным и смешливым пареньком. Даже не верилось, что он уже женил сына и выдал замуж дочку, но его ноутбук неопровержимо доказывал это, даже красивое и торжественное венчание дочери в Никольской церкви. Пашу ценят на работе: когда его сманивала другая фирма, родная пообещала всякие блага и, главное,? возможность заниматься, чем хочешь. (Воистину, мы одной крови: и меня удерживали когда-то этим неотразимым крючком). Паша мог стать офицером. Я очень много для этого сделал, и только разболтанность или подлость командира части Рогацкина, затянувшего подачу документов, разрушила мечту: Павлу исполнилось 27 лет и переход из прапорщиков в офицеры стал невозможен. Конечно, судьба Паши изменилась бы, но нельзя теперь сказать – в какую сторону. Тогда мы, не представляя бардака горбачевско-ельцинской "перестройки", надеялись, что – в лучшую…
Женя Коликов внешне вообще почти не изменился, кажется что двадцать лет прошли мимо него. Такое же улыбчивое и доброе лицо русского интеллигента.
Мы еще раз встретились в 2007 году, уже в Питере, на Черной Речке. И часто общаемся по Интернету. Спасибо, ребята дорогие, что находите время для деда…
Чтобы не быть голословным, представляю фотодокументы. Цифровые фото – хороши, даже в темноте. Только ко мне аппарат безжалостен: незнакомый старик с бесформенным лицом и глазами человека, давно переставшего застегивать ширинку… Так что,? не для всех японская техника хороша…
Несчастья не миновали нашу семью. Ушла мама Мария Павловна, ушли друзья и соседи – Олег Власов, Володя Козишкурт, Игорь Грязнов… Эмма сломала шейку бедра. Мы все дружно ее поддержали: Сережа и Слава дали кровь, Оля выходила после операции – в палате и дома, я залечил раны… Лившицы даже прислали палочку и советы из Израиля… Это просто чудо, что сейчас Эмма может ходить, даже легче, чем я…
И тем не менее – мы живы и готовимся в мае отбыть на свою дорогую фазенду. Наш Жигуль прошел техосмотр, его водила – медкомиссию… Сколько отпущено – все проживем!
Никогда не теряй терпения – это последний ключ, открывающий двери" (Антуан де-Сент-Экзюпери).
* * *
Нечто похожее на эпилог и покаяние одновременно.Что-то разрослась непомерно моя биография, как у какого-нибудь ба-альшого человека, совершившего уйму судьбоносных деяний. Я планировал еще написать главу о новейших временах, хотя бы в виде переписки с друзьями. Мир бурлит: войны, кризисы – финансовые, газовые и разнообразные. Как бы ни хотелось быть в стороне, – не получается…
Однако пора и честь знать. Эту книгу нельзя кончить, пока жив, тем более – потом. Так невозможно окончить ремонт квартиры; его можно только прекратить.
Прекращаю. Тем более, что две главы постскриптума уже написаны. Прошу прощения у всех, кто взвалил на себя тяжкий труд, даже пролистывая мои неумелые письмена. Я не хотел вас утруждать, просто я боролся с энтропией своей души. Простите.
19:45 МСК 30 марта 2009 года, г. Санкт-Петербург (в начале – Ленинград).
28. PS 1. О НАШЕЙ ИСТОРИИ И ЖИЗНИ
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.
У многих я и многому учился -
у жизни, у людей и у традиций,
покуда, наконец, не наловчился
своим лишь разуменьем обходиться.
Мне всегда очень трудно давалось изучение истории, где надо было просто запоминать уйму дат, действующих лиц и событий. Даже в школе мне нужны были какие-то шпаргалки, чтобы зацепиться хоть за что-нибудь в потоке прошлых лет. Позже, когда люди моего поколения изучали марксизм-ленинизм, нам дали в руки, казалось, универсальную отмычку – исторический материализм. Один общественный строй неминуемо сменялся другим с более высокой производительностью труда. "Производительность труда, в конечном счете, – самое важное, самое главное, что определяет победу нового общественного строя", – так говаривал Владимир Ильич. Вторил ему "матерый человечище" Лев Николаевич: великие люди – суть только ярлыки на великих событиях… Все упростилось, стало понятным.
Когда я сам проводил так называемые политзанятия, и слушатели приводили примеры, противоречащие теории, я отбивался так. Представьте, что муравей взбирается на высокую гору. Но у него на пути могут попадаться участочки и с обратным уклоном. Маленькому муравью будет казаться, что он движется вниз. Но генеральное движение-то идет на подъем!
Несколько позже пришло понимание, что в марксистском упрощении прошлой жизни слишком многое выносилось за скобки: нации, личности великих людей и великое множество разнообразных, больших и малых, факторов, влияющих на события, из которых и состоит история. Опять все стало запутанным и непонятным.
Читаешь исследовательский труд. Все логично, все понятно, выводы – обоснованные. Затем находишь второй источник, утверждающий диаметрально противоположное. И тоже всё логично и обосновано. Причем все выводы этих книг опираются на факты, описанные в других книгах или документах, иногда? секретных и недоступных.
Чтобы как-то определиться с противоречиями хотя бы для собственного успокоения, мне пришлось изобрести некое подобие теории: самодельную отмычку для понимания только прошлого и настоящего. Будущее же по этой теории не может быть предсказано в принципе: впереди – полный туман…
Вот абстрактные рассуждения с геометрическим уклоном. Происходит спор трех историков – А, Б, и В, изучающих один и тот же объект Истории. Историк А утверждает, что этот объект является треугольником, острие которого направлено вверх. Ему с раздражением возражает Б:
– Да, это треугольник. Только его острие направлено вниз! Я же ясно вижу!
– Вы что, не в своем уме? – вопит В. – Это же квадрат!
‹a href="28.01"›‹img src="28.01"‹/a›
Кто же из троих прав? Все правы, потому что именно так они видят объект. И все неправы, потому что каждый спорщик смотрит только со своей колокольни и видит только одну проекцию, а изучаемый ими объект является пространственным – трехмерным тетраэдром Г.