— Сбавь, не баню топишь! И так уже летим, едва рельсов касаемся.
По сторонам от паровоза мелькала еловая зелень — как размазанная по черноте полей. А руки всё вонзали и швыряли. Вонзали и швыряли. Вонзали и…
— Ополоумел ты, что ли! А ну!
И тотчас — будто по голове холодным и мокрым треснуло: помощник опрокинул на Деева полведра воды. Деев так и застыл у гудящей топки, а помощник уже ловко выдернул черенок из пальцев начальника, пинком башмака притворил топочную дверцу: пусть прогорит пока что.
Тяжело дыша — и когда успел запыхаться? — Деев пробрел к раскрытому окну и вывалил наружу мокрую голову. Обсохнуть не успел — закричал, с трудом выталкивая воздух против бьющего в глотку ветра:
— Человек на путях! Сто-о-о-ой!
Заскрежетало и завизжало громко — пыхая паром и брызжа искрами, локомотив долго сбавлял ход и наконец остановился, самую малость не достигнув еле приметной кучи тряпья меж рельсов. Кто-то и правда валялся там — пугало или человек, живой или мертвый.
Деев первым спрыгнул на землю и подбежал к находке.
Пацан, лет семи или десяти, — тощий, как дворовая кошка, и такой же лохматый; ноги босые по шпалам выпростаны, ручонки вдоль тела, морда ноздрястая в небо таращится. В неподвижных глазищах плывут облака. Живой ли?
— Ты что здесь делаешь, брат? — Деев наклонился над мальчишкой.
Тот сморгнул и перевел глаза на Деева. Живой!
Лицо у найденыша было скорбное, с висячими подглазьями-мешками и стариковскими морщинами у рта. А взгляд странно долгий: уставившись на взрослого, пацан глядел уже внимательно и безотрывно — так и ел Деева глазами, не обращая внимания на подбежавших машиниста с помощником.
— Ох, вредитель! — сокрушались те. — Как теперь паровик разгонять, в горку-то?! Нет бы на склоне лечь, ирод!
Мальчишка и ухом не вел, будто не бранились над ним громкие прокуренные голоса.
— Отползай давай, — скомандовал Деев.
Ребенок лежал неподвижно, продолжая глазеть в ответ, лишь ветер пошевеливал серые космы на лбу и отрепья на костлявом теле.
— Может, глухой? — Машинист нагнулся ближе и пощелкал пальцами — без результата.
— Слышишь меня? Руками-ногами шевелить можешь? — Деев присел на корточки рядом; найденыш смотрел так, словно ответит вот-вот, но не отвечал и даже губами не вздрагивал. — Что же нам тебя — как чурбан, откатить с рельсов?
— Сейчас я его лопатой сковырну, — подрядился помощник сбегать за инструментом.
— Не надо, — остановил Деев. — Я сам.
Ладонями поддел мальчишку под шею и под колени, чтобы переложить на обочину. Но не положил — так и держал на вытянутых слегка руках, словно забыл, для чего поднял. Словно опять Сеню-чувашина нес.
— А вдруг заразный? — забеспокоился машинист. — Вы только посмотрите на него! Не заразу, так вшей от него подцепите.
Волосья у пацана и правда были — не лохмы даже, а куст из колтунов. По бурому лицу рассыпаны струпья.
— У нас в эшелоне и так вшей на целую армию. — Деев шагнул со шпал на землю.
Сизая грязь чавкнула под башмаками — в такую грязь и плюнуть не захочется, не то что ребенка положить. Решил отнести на пару саженей дальше, где посуше.
А мальчишка все лупился на него, будто требуя чего-то или вопрошая.
— Ты почему здесь? Откуда? — не выдержал Деев. — Отец-мать есть?
Да какие там отец-мать! Одежонка — одни дыры. Ноги бродяжьи как обуты в мозоли. Этот уже и забыл, когда под крышей ночевал. И когда последний раз ел.
— Куда вы его несете? — голос Белой рядом.
Оглянулся Деев — а он у штабного стоит, у вагонной лестницы, с ношей на руках. Машинист уже в будке шурует, рычагами лязгает. И паровоз уже дышит, сейчас тронется.
Да никуда Деев мальчика не нес! Просто место искал сухое, где человека пристроить. Не здесь же его кидать, в лужу. И не здесь, в болото из глинистой жижи. И не здесь…
— Деев, нельзя! — кричала Белая вслед, свесившись с площадки, а он продолжал брести вдоль «гирлянды», хлюпая по раскисшей грязи и высматривая местечко. — Оставьте мальчишку и садитесь в поезд!
Далеко кричала — не слышно.
Забряцали, напрягаясь, сцепки. Колеса лязгнули по рельсам, и эшелон пополз, тяжело скрипя металлом и деревом.
Деев так и не нашел сухого островка, куда было бы не совестно опустить найденного ребенка. И потому шагнул на проплывающие мимо ступеньки пассажирского с найденышем на руках.