Бывший послушник невидящим взором уставился в точку над правым плечом координатора. Разрозненные фрагменты пазла, разбросанного в пространстве-времени, никак не складывались в общую картину; что-то в глубине души отчаянно противилось этому, рвало и метало, отказываясь принимать на веру слова агента. На языке вертелся единственный вопрос, но озвучить его мешал страх заполучить в ответ очередную лавину фактов из засекреченных архивов Порядка.
– Думаю, на сегодня хватит. Тебе стоит отдохнуть, – собеседник понимающе кивнул, и дверь за спиной Эшера бесшумно распахнулась. – У меня есть все основания надеяться, что в скором времени твоя память прошлых жизней восстановится полностью. Будет интересно узнать, как тебе удалось после разрыва энерголинии замкнуть петлю так близко к Земле, и в чём секрет линзы из бумажной головоломки. Если захочешь продолжить исследования Тума, я с радостью предоставлю лабораторию и всё необходимое. Прежде чем дать ответ, прошу, хорошо подумай над этим щедрым предложением: для тебя, Эшер, и для нас это будет взаимовыгодное партнёрство. И, разумеется, ты больше никогда не покинешь этих стен, для твоей безопасности и для блага всего человечества.
Словно их ниоткуда появились два агента, аккуратно подхватили пленника под руки и повели к выходу.
– Но я-то здесь при чём? – Эшер не сопротивлялся, но уже на пороге не смог сдержать мучивший его всё это время вопрос. – Вы ошиблись, я – не Брого Тум! Не знаю кто, но не Тум!
В ответ офицер лишь снисходительно улыбнулся и прибавил:
– Уверен, Эшер, наше сотрудничество в любом случае будет плодотворным. Нам ещё не раз предстоит встретиться, поэтому, раз уж ты настаиваешь, я и дальше буду называть тебя этим именем. Ах да, кажется, я сам забыл представиться. Меня зовут Красс.
После этого разговора Эшер престал отмечать смену курса корабля и отказывался выходить из камеры. У него были свои причина недолюбливать координаторов, однако, если отбросить субъективную неприязнь, они с самого начала эпохи Потока стояли на страже мира и порядка в Галактике и преуспели в этом куда больше прочих. Но столько лет скрывать правду, умалчивать об угрозе космического масштаба и почём зря оборвать энерголинию величайшего в истории учёного – преступление против человечества не менее чудовищное, чем то, которое Порядок приписывал Брого Туму. Но если никакой угрозы не было тогда и нет сейчас… если Эшер – на самом деле инкарнация свихнувшегося Тума, а Червь просто привиделся ему от переизбытка эмоций? Шутка ли, в первый же день вне стен монастыря, на другой планете – встреча с болтушкой Татой, неожиданная протекция Эрминов и их странные, неправильные воспоминания о нём… Неужели безумие прошлой жизни так заразительно, что даже Пьетро и Тата поверили в него и увидели сквозь головоломку из бумаги то, чего нет на самом деле?
Перебирая в памяти события того суматошного дня, Эшер искал зацепки, которые связали бы его с Брого Тумом, искал и не находил. Внезапный приступ эйфории, в котором он за считанные секунды разгадал последнее послание великого учёного, и необъяснимые воспоминания трёх едва знакомых ему людей порождали больше вопросов, чем ответов. Но имя Брого Тума и правда подозрительно часто звучало последнее время, бессмысленно и глупо отрицать это. Не потому ли, источником всех проблем Эшера было отсутствие энергетической линии, а Тум на протяжении многих веков оставался ведущим специалистом в этой области?
Тревожные мысли настойчиво возвращали Эшера к воспоминаниям детства: ребёнком он часто мечтал, что в прошлой жизни мог быть известным писателем, музыкантом или изобретателем, который при перерождении сбился с энергетического пути. Мальчик воображал, как обрадуются поклонники, узнав о его возвращении, и сколько пользы он принесёт людям своим талантом и, конечно, упорным трудом. Наивные фантазии остались в прошлом, и повзрослевший Эшер едва ли осмелится признать себя реинкарнацией великого Брого Тума. Тем более, что он вернулся в мир только для того, чтобы оказаться похороненным заживо в стенах секретной тюрьмы Порядка.