Подошла Канани и спросила, не нужно ли им еще чего-нибудь. Пэкстон сказал, что нет, тогда официантка принесла счет.
Пока Пэкс подсчитывал чаевые и расплачивался, Пого обронил:
– Получше, чем с Джонами Смитами и Хизер, но в стране достаточно Эшли Белл, чтобы впустую потратить больше времени, чем у нас есть.
– Поищи Роберта Уоррена Фолкнера.
– Уже ищу.
Ничего больше, по-видимому, не собиралось появляться на страницах блокнота, однако Пэкс не хотел возобновлять листание страниц в поисках дальнейших сообщений. Он боялся разрушить ту связь, которая позволяла Биби, пребывающей в коме или в загадочном Иномирье, куда она попала, общаться с ними. Создавалось впечатление, что его девчонка, дрейфующая по волнам моря чужого мира, закупорила записку в бутылку и бросила за борт. Каким-то чудом бутылку прибило к берегам этого мира.
Пэкстон взял «Корону», однако поставил ее на стол, так и не отхлебнув. От запотевшей емкости пальцы его намокли. Мужчина вытер их о ткань джинсов. Он понял, что нервничает. Пэкс очень редко нервничал. Он бывал встревоженным, озадаченным, обеспокоенным, иногда испытывал страх, но весьма редко нервничал. Приподняв голову, мужчина посмотрел на акул. Это было частью его работы. Он знал, как смириться с гибелью людей, с которыми сражался плечом к плечу, своих братьев и друзей, но понятия не имел, как справиться с утратой вне зоны антитеррористической операции.
– Тут немало Робертов Фолкнеров, но ни одного, насколько я вижу, со вторым именем.
– А Галина Берг?
Пого быстро набрал это имя и сообщил Пэкстону:
– Литературный псевдоним. Под ним она издала всего одну книгу, свой первый роман… «Из пасти дракона».
– Чей литературный псевдоним?
Смартфон был целой планетой в руках Пого. Он состоял из миллиардов, потраченных на его рекламную раскрутку, и мудрости бесчисленного числа экспертов, утверждавших, что это техническое чудо – единственное из возможных настоящих чудес. Но когда молодой человек оторвал взгляд от экрана, его глаза и лицо выражали удивление от столкновения с чудом иного мира, чудом ярким и мелодичным, которое как-то ухитрилось проникнуть в относительно более серый и невзрачный мир высоких технологий.
– Галина Берг – псевдоним Тобы Рингельбаум.
Еще маленькой Тоба сбежала из еврейского гетто Терезиенштадт, в котором во время эпидемии тифа скончалась ее мать. Позже Тоба выжила в лагере смерти Аушвиц, где погиб ее отец. Спустя несколько десятилетий, выйдя замуж за Макса Кляйна и перебравшись в США, она написала серию подростковых романов о школе для девочек «Академия храбрых». Наделенная разнообразными талантами директриса этого заведения была авантюристкой и мастером боевых искусств. Она не только обучала своих воспитанниц, но вместе с ними боролась со злодеями, представляющими собой ту или иную голову многоликой гидры под названием «тоталитаризм».
Пэкстон знал все это потому, что был знаком с Тобой Рингельбаум. Он дважды виделся с пожилой женщиной в присутствии Биби. Пого знал ее даже лучше. Он вместе с Биби часто бывал у нее в гостях.
Биби в десятилетнем возрасте впервые натолкнулась на серию книг о храбрых девочках. С той поры она читала и перечитывала их, даже будучи подростком.
В блокноте написанные ее рукой строки едва не сверкали: «Когда я вчера встречалась с Галиной Берг, то не спросила у нее насчет Роберта Уоррена Фолкнера. Почему? Он может быть известным неонацистом».
Этот вопрос вызвал в мозгу Пэкстона встречный: «Почему она обращается к своему другу и наставнице Тобе Рингельбаум, называя ее литературным псевдонимом?»
– Я позвоню Тобе, если хочешь с ней встретиться, – предложил Пого.
– Хочу, – сказал Пэкс, – но лучше поторопиться. Ты сможешь позвонить ей из машины. Давай, пошли.
В посеребренном светом автомобильных фар тумане, который медленно, однако неуклонно вращался, словно в формирующихся галактиках, Марисса Хофлайн-Воршак стояла, будто на картине представителя одной из школ религиозной живописи. Там святые всегда стоят либо парят в окружении сияющего нимба. Впрочем, если судить из того, что Биби успела о ней узнать, бывшая учительница английского была не святой, а скорее червем. Как бы то ни было, черви предпочтительнее тем, что не знают разницы между плохим и хорошим.
И это «мы», звучащее в ее угрозе…
«Когда ты попадешь к нам в руки, мы сломаем тебя так основательно, что никто не сможет собрать по частям. С тобой будет покончено».
Ее слова устранили малейшие сомнения в том, что Хофлайн-Воршак имеет непосредственное отношение к неонацистской секте во главе с Терезином, а выбор ее мужа в качестве застройщика новой штаб-квартиры корпорации «Терезин» не является всего лишь удивительным совпадением.