– Это имя тебе знакомо?
– Нет, – отрицательно покачав головой, сказала Биби.
– Понятно…
– Нет, но оно находит отклик в моем сердце.
– Отклик, – промолвила гадалка. Похоже, она предпочла бы что-нибудь более основательное.
– Это очень благозвучное имя. Интуитивно хочется узнать ту, что носит его, лично удостовериться, так же она приятна, как приятно звучит ее имя.
– Ее или его. Это может быть и мужчина.
– Ее, – с полной уверенностью в голосе произнесла Биби.
– Откуда такая уверенность?
Биби нахмурилась.
– Не знаю… Я просто знаю…
– Тебе придется не только найти ее. Ты должна спасти ей жизнь.
Биби сидела и смотрела на костяшки. Она едва не вошла в транс, словно каждая из десяти букв была слогом заклятия колдуньи. Девушка задрожала и посмотрела на гадалку.
– Спасти ее от чего? Может, надо опять спросить и вытащить буквы?
– Нет. У нас заканчивается время. Мы и так задержались.
Биби ощутила, что в кухне снова стало тепло, а все часы опять пошли.
– Я должна узнать, почему она в беде или может попасть в беду, где она живет, как выглядит… У меня тысячи вопросов.
С губ Калиды сорвался едва слышный стон, когда она быстро выдернула иглу из раны. Женщина замотала кровоточащий палец испачканной кровавыми пятнами белой тканью.
– Мы получили столько ответов бесплатно, сколько могли. Каждый последующий вопрос будет обходиться нам все дороже и дороже. А теперь отрежь мне несколько полосок этого лейкопластыря. Три дюйма – в самый раз.
Встроенный в катушку механизм отрезал ровно столько, сколько Биби отмеривала.
– А чем мы могли бы расплачиваться? – отрезав первую полоску, спросила девушка.
Калида в спешке крепко обматывала свой палец бинтом, стараясь остановить кровотечение.
– Временем, – ответила гадалка, – отведенным нам временем, днями, затем неделями, а после месяцами. Наши жизни будут таять все быстрее и быстрее, сгорая с противоположной стороны, а затем мы заплатим кое-чем посерьезнее жизней.
– Что может быть серьезнее, чем потеря нескольких лет жизни?
– Утрата способности любить и надеяться. Жить, но ничего не чувствовать, кроме горечи и отчаяния. – Калида вытянула свой большой палец так, чтобы Биби было удобнее обматывать его лейкопластырем. – Никакие ответы не стоят такой цены.
Розы в гостиной снова благоухали. Пламя перестало дико вздыматься над краешками прозрачного стекла подсвечников. Отражения свечей на столешнице и стенах больше не напоминали Биби роящихся насекомых.
Предчувствие надвигающейся опасности должно было бы схлынуть, но… не схлынуло.
Гадалка посредством еще трех полосок пластыря поспешно зафиксировала на своем пальце повязку, а Биби приходила в себя по мере того, как в прежде холодную комнату возвращалось тепло.
– Я не смогу.
Калида, недовольно взглянув на часы, спросила:
– Что не сможешь?
– Спасти ей жизнь, кем бы и где бы она ни была. Все это похоже на полное безумие.
– Конечно сможешь. Это под силу такой девочке, как ты. К тому же у тебя нет другого выбора.
– От меня будет больше вреда, чем пользы. Я собираюсь выйти замуж за героя, но сама не гожусь в героини. Я, конечно, не трусиха, но у меня нет опыта и необходимых навыков.
Высыпав костяшки с буквами «Словодела» во фланелевый мешочек, Калида сунула его и миску в чемоданчик из страусовой кожи.
– Ты хотела знать, почему тебя спасли от рака. Я тебе сказала. Если ты не готова делать то, что от тебя требуют, цена окажется страшной.
– От меня будет больше вреда, нежели пользы, – повторила Биби. – Это может закончиться тем, что и меня, и ту женщину по фамилии Белл убьют.
Калида встала и захлопнула чемоданчик.
– Ты ходила на свидание с вестником Смерти и осталась жива. Если он вновь к тебе придет, поцелуй его и попроси подождать. Поцелуй страстно, с языком, а теперь хватай свой пистолет и давай отсюда сматываться.
– Зачем? Нет, – зевнув, Биби потянулась. – Я ужасно устала и хочу спать.
Калида посмотрела на девушку так, словно та заявила, что собирается добровольно окунуться в котел с кипящим маслом.
– Если ты задержишься здесь еще на десять минут, ты труп… возможно, осталось минут пять…
– Но это моя квартира!
– Уже не твоя. После того, что мы здесь натворили, привлекли их внимание, эта квартира теперь их. Ни один замок их не остановит.