– Уже не важно, если родители узнают, что я умею читать. От колледжа я благополучно избавлен.
– Ты всегда знаешь, чего хочешь. Тебя не пугает то, что, когда пройдут годы, вдруг поймешь, что упустил нечто важное в жизни?
– Прошлое – это прошлое, Бибс, а будущее – всего лишь иллюзия. Все, что у нас есть, – это настоящее.
Указав рукой на пакетик из «Макдоналдса», Биби сказала:
– Не хочу, чтобы твоя еда остыла, но у меня еще есть к тебе пара вопросов.
Пого махнул рукой в сторону магазина.
– Там микроволновка. Всегда могу подогреть.
В воздухе ощущалась едва уловимая вонь от газов, вырывающихся из выхлопной трубы «хонды». Фальшивый туман смешивался с настоящим.
– Папа упоминал при тебе имя Калиды Баттерфляй?
После секундного колебания Пого сказал:
– Она сюда приходила. Высокая женщина. Блондинка. Когда идет, то побрякушки на ней позвякивают.
– Сюда? И часто?
– Ну… пару раз в месяц.
– Я ее видела, – сказала Биби. – Не похоже, что она серфингистка.
– Сухопутная до кончиков волос. Она даже не из тех, кто мечтает. Эта женщина приходила повидать Мэрфи.
– Зачем?
– Блин! Откуда я знаю? Они поднимались в офис.
Биби встретилась с Пого взглядом, и парень прочел в ее глазах немой вопрос, поэтому тотчас же пояснил:
– Ничего такого, Бибс. Они там ничем таким не занимаются.
Ей неприятно было спрашивать, но пришлось:
– Откуда такая убежденность?
– Не знаю, но я не сомневаюсь в этом… Они давно знакомы, однако дело, я уверен, не в сексе.
– И когда она здесь впервые появилась?
– Ну… года полтора назад…
Наползающий с океана утренний туман бросал вызов солнцу, однако подальше от вод, должно быть, тумана не было. В противном случае реактивные самолеты не вылетали бы из аэропорта имени Джона Уэйна. Драконий рев их двигателей разносился далеко над туманом, словно Биби попала в юрский период.
– А как насчет мужчины по имени Келси Фолкнер?
Подумав, Пого отрицательно покачал головой.
– Никогда о таком не слышал.
– А Биркенау Терезин?
– Если это имя, то дерьмовое.
– Эшли Белл?
– Знавал однажды другую Эшли… Эшли Скаддер. Она предала серфинг ради мира корпоративного финансирования.
– Ну, наверняка есть и те, кто успевает заниматься и тем и другим?
– Таких единицы.
– Лучше я поеду, а ты иди разогревай свой завтрак, – сказала Биби.
Она чмокнула его в щеку на прощание, и Пого крепко обнял ее. Голова парня легла Биби на плечо, а лицо он повернул в сторону.
– Когда Мэрфи позвонил во вторник из больницы и рассказал мне о раке, я закрыл магазин, выключил свет, уселся за прилавком и проплакал больше часа. Мне казалось, я никогда не успокоюсь. Не заставляй меня снова плакать, Бибс.
– Не заставлю, – пообещала девушка.
Парень посмотрел ей в глаза, и Биби, слегка ущипнув его за идеальной формы правильный нос, добавила:
– Спасибо за колеса.
– С каким бы громобоем тебе ни пришлось столкнуться, ходи по доске так уверенно, как только можешь, – промолвил Пого.
Чтобы не упасть с доски, серфингисту приходится постоянно балансировать на ней, перенося тяжесть своего тела.
Биби обошла «хонду», распахнула дверцу со стороны водителя и взглянула на Пого поверх крыши автомобиля. Ее обуревала настолько сильная признательность, что девушка сомневалась, сможет ли подобрать подходящие слова для описания подобного чувства в романе.
– Пока, чувак, – улыбнувшись, произнесла она.
– Пока, чувиха, – ответив ей улыбкой, сказал Пого. – Не забывай ходить по доске, чувиха.
Так как возиться с машинами Пого любил значительно больше, чем заниматься в колледже, хотя и меньше серфинга, его «хонда» ездила лучше, нежели могло показаться, если смотреть на машину со стороны. Хорошо отлаженный двигатель обеспечивал резкий старт с места и много лошадиных сил при подъеме на холмы. Несмотря на шутку, отпущенную насчет тормозов, они оказались в полном порядке.
Калида Баттерфляй жила в Коста-Меса, расположенном поблизости отсюда городке, где прежде проживали представители среднего класса. Потом дела в городе пошли неважно, но незадолго до кризиса 2008 года Коста-Меса вновь пережил подъем. Вследствие текущей неопределенности в сфере экономики облагораживание городка застопорилось. Теперь рядом с новыми двухэтажными домами, частично построенными с учетом пожеланий заказчика, стояли пятидесятилетние особнячки в стиле ранчо. Некоторые при этом находились во вполне ухоженном состоянии, однако попадались запущенные. То же самое можно было сказать о семидесятилетних бунгало. Одни стояли оштукатуренные, другие были обшиты досками. Почти все они нуждались в покраске и ремонте. Иные садики при домах казались ухоженными, но не редкостью являлись и нестриженые лужайки, разросшийся кустарник, а также комья грязи, раскиданные на гравиевых дорожках.