На автостоянке она открыла дверцу «хонды» и положила свои покупки на пассажирское сиденье рядом с водительским. Она начинала ощущать себя бывалым агентом ЦРУ, с необыкновенной ловкостью уходящим из расставленной на нее ловушки.
– Это ты, Биби? Биби Блэр! – прозвучал голос за ее спиной.
Биби резко развернулась. Перед ней стояла женщина, чье лицо было смутно ей знакомо, между тем она никак не могла вспомнить, кто это такая. На вид ей было лет тридцать. Копна завитых осветленных волос. Лицо без единой морщинки, словно сырая курятина без кожи. Элегантный нос. Губы порноактрисы. Белоснежные зубы – глядя на них, кажется, можно ослепнуть. Пышный бюст, на котором свободно могли бы присесть несколько ворон.
– Надеюсь, ты не настолько теперь знаменита, чтобы забыть нас, маленьких людей, Краля. Еще даже шести лет не прошло…
– Мисс Хофлайн! – вырвалось у Биби.
Нет, ничто во внешности этой женщины не могло натолкнуть на такую мысль, просто никто среди ее знакомых, за исключением учителя английского языка и литературы в одиннадцатом классе, не называл ее Кралей.
– Сейчас я Марисса Хофлайн-Воршак. Вышла замуж уже года два как. Его зовут Леопольд. Застройщик.
Биби хотелось пошутить: «Если это его фамилия, то почему вы не зоветесь Марисса Хофлайн-Застройщик?» Однако она вовремя спохватилась, вспомнив, что имеет дело с язвой мирового уровня, способной необыкновенно ловко унизить тебя, а затем успешно выкрутиться, доказывая, что ты либо превратно истолковала ее намерение, либо не так интерпретировала все сказанное ею. Лучше не вступать в поединок с миссис Хофлайн-Воршак, соревнуясь в злословии.
– Вы… замечательно выглядите, – вместо этого промолвила Биби.
– Четыре года назад я немного себя… освежила. С твоей стороны очень мило, что ты заметила это.
До «освежения» мисс Хофлайн была тридцатипятилетней брюнеткой с волосами мышиного цвета, кривыми зубами и грудью шестнадцатилетнего мальчика. Ее преображение не обошлось без индустрии пластической хирургии, по крайней мере кварты ботокса и немалой доли магии вуду.
– Теперь я, разумеется, не преподаю. Мне это просто не нужно, – заявила миссис Хофлайн-Воршак. – Видишь тот «бентли» цвета кофе с молоком? Это мой. Но я всегда говорю людям, что первой разглядела твой талант.
Это было, мягко выражаясь, не совсем правдой. Мисс Хофлайн чаще и жарче критиковала Биби, чем любого другого ученика в классе, особенно если речь шла о сочинениях. Девушка много чему научилась от хороших учителей в старших классах, но мисс Хофлайн относилась к той категории преподавателей, из-за которых когда-то ученики придумали шарики из жеваной бумаги.
Словно заметив вспышку негодования в глазах своей бывшей воспитанницы, миссис Хофлайн-Воршак заявила:
– Я неизменно проявляла по отношению к тебе небольшую строгость, дорогуша, ведь тебя надо было периодически подгонять, чтобы ты смогла со временем достичь всего, на что способна.
Биби выдавила из себя улыбку куклы чревовещателя.
– Я это очень ценю. Ну… приятно было с вами встретиться.
Подавшись всем телом вперед так, что ее героических размеров грудь, казалось, вот-вот притянет ее к земле и бывшая учительница потеряет равновесие, миссис Хофлайн-Воршак спросила:
– Можно задать один вопрос?
Биби хотелось поскорее отсюда уехать, а заодно окончательно соскочить с крючка преследователей. Если она согласится, то, пожалуй, это произойдет быстрее.
– Да, конечно, – сказала Биби, ожидая какую-нибудь колкость насчет старой «хонды».
Вместо этого миссис Хофлайн-Воршак сказала:
– Ты что, нажила себе врагов своим романом? Почему ты при пушке?
На мгновение Биби оторопела из-за слова «пушка», а потом промолвила:
– Пистолет… Но я не…
– Ну, Краля! Иногда моему Лео угрожают. Человеку с его положением в обществе просто необходимо иметь разрешение на ношение скрытого оружия. Если у тебя опытный глаз, а у меня глаз острый, ни один портной не сможет пошить такую одежду, чтобы не видно было этой выпуклости.
Никакой выпуклости не было. Пистолет в кобуре уютно прижимался к ее боку в самом широком месте блейзера.
– Ну, тогда должна сказать, что на сей раз вы ошиблись. У меня нет повода ходить с оружием.
Биби хотела отвернуться, но женщина схватила ее за руку.
С заботливостью в голосе не более подлинной, чем ее грудь, «освеженная» бывшая учительница воскликнула: