Вечером, перед сном, Бека пришла в мою комнату и поинтересовалась:
— Завтра четверг, поняла? Не забыла?
— Помню!
— Я завела два будильника. А в субботу будет корпоратив, где будем чествовать тебя и пару новеньких в большой семье «Конан».
— Не люблю корпоративы, — начала я. «Да и презервативы тоже», — продолжила я про себя.
— Это обязательная процедура. У нас директорша на них помешана, кто не придет – тот уволен.
— Черт, — возмутилась я, — кто не носит «Конан» в нерабочее время – тоже уволен.
— Не так жестоко. Жди будильник. Никаких опозданий. Спокойной ночи!
— И абсолютно не спокойного утра!
Я поставила стакан бабл-ти на стол и посмотрела на часы в аудитории. Оставалось пять минут до начала процедуры прихода студентов. Мила явилась первой и проорала на все помещение, коридор, скорее всего и на все учебное заведение.
— Майерс, Вы уже тут, какая умница. Доброе Вам утро! Какие новости?
— Какие новости? — удивилась я.
— Что произошло с тобой за выходные? Перейдем на ты, хоть ты и старше, но все равно коллеги все на ты, — заявила она, явно делая упор на то, что мы с ней давние приятели. А вот я ее видела последней в списке моих подруг, но бежать было некуда, окна были забиты, а до двери далеко.
— Дома была, — ответила я.
— С мужем? — спросила она.
— Ну да, — подтвердила я, вспоминая Беку в халате и с полотенцем на голове, — с ним, дома была.
— О, — пропела Мила и сложила руки на груди, — как мило. Я тоже хочу завести семью. Но судьба – странная штука. Во сколько ты вышла замуж?
— Ммм, — промычала я.
— В 25, да? —сама спросила, сама ответила. — Как это мило, — скорее всего, это было ее любимое выражение, — но мне не предлагают замуж мужчины. Скажу по секрету, — поднесла она ладошку ко рту, и я понимала, что меня уже ничего не спасет от дружбы с ней, — мне глазки строит один студент, и мне он нравится тоже и все серьезно, я вот думаю – мне с ним пойти на свидание?
— Твое личное дело, — обрубила ее я, до звонка оставалось меньше минуты.
— Хороший ответ, но мне всегда завидуют и общаться тут не с кем, крысиное царство, а вот ты — Эшли, вроде и с мужем и ненадолго тут, поэтому я прониклась к тебе. И хочу все тебе рассказать.
— Говори, — кивнула я, выбирая в голове, предметы, которыми можно или её убить, или себя.
Я панически боялась таких людей, как Мила. Да, спаси меня, Боже, от тех, кто хочет мне помочь и стать прирученным мною. И, не убив сейчас добрые намерения Милы, я автоматически становилась заложником ее дружбы, в которой у меня был один вариант — убрать ее. Но в этом варианте – я автоматически становлюсь врагом №1, и она долго будет пепелить меня взглядом и говорить о том, что я законченная сука. Когда люди навязываются вам в друзья, нужно этот позыв рубить на корню и никакой жалости. Пожалеете один раз – пожалеете на всю жизнь. На вас лавиной посыпятся рассказы, истории, причины и следствия. Вам придется ковырять любую грязь и считаться с мнением, а потом ваша нечуткость будет поражать массы, или вы останетесь заложником того, кто, как этот вампир, будет сосать кровь и скидывать на Вас все происходящее вокруг. И вот я уже во власти этой неподъемной дамочки, сейчас она расскажет мне тайну века под названием «не говори никому», и мы станем друзьями.
— Блейк с моего курса ко мне подкатывает, и мне он нравится. Он — милашка, правда? — проговорила она, — только никому не говори.
Хорошо, что я сидела, хорошо, что мой чай просто стоял на столе. Две катастрофы я миновала — и мое падение, и разливание напитка на мой короткий красный пиджак.
— Угу, — помотала я головой.
— Последишь за ним?
— В смысле? — абсолютно не поняла я ее просьбы, но уже представила себя в качестве тайного агента, но шляпу сомбреро и темные очки с накладным красным носом я, к сожалению, оставила дома.
— Сейчас будет звонок, он придет, а я буду идти к двери, а ты смотри, как именно он будет смотреть мне вслед. Хорошо?
— Без проблем, — ответила я, понимая, что запишу Милу вместе с собой на обследование у психиатра после этой школы. Без очереди!
Теперь я заложник брачных игр! Поздравляю, Эшли!
Блейк разъезжает на своём красивом Порше, как будто это не машина, а корона на его голове. Но если присмотреться, то корона эта — картонная, а сам он — классический богатый папин сыночек, который путает папины деньги со своими заслугами.
Он так старательно изображает из себя «успешного предпринимателя», что аж сам, наверное, поверил. Хотя все знают, что его «бизнес» — это папины связи, папины вложения и папино терпение. А его главное достижение — не провалить то, что за него собрали по кусочкам.
Но вот что забавно: несмотря на весь этот лоск, золотые часы и посты в соцсетях с хештегом #selfmademan, в личной жизни у него — только Мила. Опять же, я ничего против Милы не имею, но ведь если бы он действительно был таким «крутым», разве он не катался бы с длинноногой моделью, которая делает селфи на фоне его тачки?
Ан нет. Видимо, даже папины деньги не смогли сделать его интересным настолько, чтобы привлечь ту самую «идеальную» девушку. Или, может, он просто понял, что с Милой ему спокойнее — она не станет требовать бриллиантов, потому что её больше интересует, где взять вторую порцию пасты.
Но самое смешное — это его напыщенность. Он так гордо закидывает ногу на ногу в кафе, так снисходительно смотрит на окружающих, будто они — статисты в его личном фильме под названием «Я — король». А потом садится в свой автомобиль и едет домой к Миле (или всё же нет?), которая, возможно, даже не знает, сколько лошадиных сил под капотом.
Но знаете что? Мне на него плевать.
Пусть играет в своего «крутого предпринимателя», пусть хвастается папиными деньгами и делает вид, что его жизнь — это сплошной грех. А я вот сижу, пью чай и думаю: а ведь, наверное, быть собой — даже если это «пышнотелая Мила» — куда приятнее, чем притворяться, тем, кем ты не являешься.
И да, мой бабл-ти — с двойной порцией шариков — куплен без папиной помощи.