— О, с бабочками!
— Регина купила, — хвастал он.
— О, какие мишки!
— Регина купила, — хвастал он.
— Боже, это же ромашки!
— И эти Регина купила, — не сдерживался Себастьян.
— Что за рисунок? Это пандочка?
— Регина купила, — хвастал он опять, — это коала!
Странно, что Регина не изменяла своему вкусу, и постоянно утро радовало меня веселыми трусами и веселым собеседником.
Так прошел год. Я научилась варить кофе, сменила 12 работ, Себастьян сменил 8 любовниц, но Регина оставалась прежней. Она зарабатывала деньги и страдала недосыпами. Я наблюдала ее у кофеварки в 12 ночи и в час выключала компьютер в ее рабочей комнате и тянула к дивану. В это время Себастьян спал на их ложе любви звездочкой. И его не всегда волновало, где его Дездемона и молилась ли она на ночь.
С утра Регина чесала голову и поправляла халат:
— Кофе вкусный, как обычно, но хочется капучино. Эш, сделаешь?
— Да, — говорила я. И не делала, не умела.
— И бросай свою аналитику к чертям, — качала головой она, — откроем кофейню и будем варить кофе. Вкусный и крепкий.
— Да, — говорила я и бежала на работу, а потом на вечерний стационар.
Вскоре я стала настоящей акулой бизнеса, без единой практики. Я могла проснуться в два часа ночи и вспомнить, каковы основные принципы превращения данных в прибыль, и лечь спать обратно. Регина в это время спала четвертым сном и так же могла проснуться и вспомнить, чьи акции в мире взлетели из-за хорошего пиара.
Но мы жили очень хорошо. Два непонятных существа без постоянной работы и страховки, и мужественная Регина с хваткой железного волка. Себастьян превратился в метросексуала и выступал с истериками во всех модных торговых центрах города. Его гардероб занял целую комнату, обуви у него стало больше, чем у меня и Регины вместе взятых. Лучше бы Себастьяну было бы быть девушкой, тогда можно было бы пользоваться его бессмертными запасами вещей.
Иногда, меня посещали мысли, что проще и дешевле было завести дога, о котором мечтала в детстве Регина. Но все ее разговоры о покупке такой собаки заканчивались тем, что за собакой нужно следить, ее нужно кормить и воспитывать. А это ей не по силам и дорого.
Себастьян обходился дороже, и его тоже приходилось кормить и, по возможности, воспитывать. Но опираясь на то, что ему 24 года, Регина пропустила этот момент, ссылаясь на то, что мамочка Себастьяна это уже сделала.
А мамочка Себастьяна не сделала ничего. Дважды она приезжала в гости и уныло ела блинчики, приготовленные мною, жалуясь, что много сахара и у нее болит желудок. Потом ей казался маленьким дом, и, по ее мнению, Регина издевалась над «бедненьким» сынулей. А «бедный сынуля» как раз ковырялся в багажнике своего нового Кадиллака, вытаскивая пакеты с одеждой.
—Ты не думаешь, — размышлял с утра Себастьян, — что живешь у нас как бедная родственница. Носишь старый хлам, убираешь, не заводишь постоянную работу и парней. Странно и ущербно, как сестра Золушки.
— Наоборот, — скалилась я, — я живу по моим возможностям, а Регина мне как сестра.
— Да, — соглашался Себастьян, — у нее же родственников нет, а вы вечно вместе. Ты не думай, я только за то, чтобы ты всегда была рядом с Региной. Ее же должен кто-то спать укладывать ночью.
Мне всегда хотелось спросить, почему бы ему это не делать, но наглости не хватило.
Наш мир стремительно начал замирать. Я привыкла. Себастьян привык. Регина же постоянно делала что-то хорошее и полезное. Она затеяла ремонт сада и превратила его в бассейн с беседкой и качелями. Потом расширила гараж и намекнула, что права в этой семье нужны ещё и мне.
Я притащила ей газеты за неделю из кухни и показала некрологи.
— 50 человек, и все в автоавариях! Я боюсь машин, — сказала я.
Регина внимательно посмотрела, полистала и откинула газеты в сторону.
— Дурное чтиво у тебя. Почитай лучше про благоустройство приютов.
Вечером Регина демонстративно выключила игру Себастьяна на плазме, заявив:
— Ты сегодня уже наигрался!
— Реджи, — заныл он, — там 53 уровень, я только что прокачал мою Китти.
— Что? — скривилась Регина. — Какую Китти?
— Его персонаж — девушка, — пояснила я.
Регина упала на подушки дивана и ехидно улыбаясь, ответила:
— Меня что ли специально подселили к инопланетянам? Бизнес-тренер, которая только и делает, что кофе варит и прыгает по улицам в костюме краба, почитывая на ночь некрологи и, Себастьян, который играет в девушку с утра до ночи.
А краб. Точно, я тогда работала в баре морепродуктов, где надевала костюм огромного краба и раздавала листовки. Мне нравилась эта работа. Меня не узнавали знакомые, правда, в костюме было невыносимо жарко, и раздражали дети, которые фотографировались и оттаптывали мне все клешни. А в двух из этих клешней были мои ноги.
Но Регина все равно что–то бурча под нос, включила телевизор. Местные новости заискрились и объявили, что она пожертвовала детскому дому «Лучик Добра» 120 000. Регина наблюдала за нашими лицами и улыбалась. После сюжета она встала перед экраном и помахала руками, мол, давайте, поздравляйте.
Я собирала челюсть с ковра.
— Ты с ума сошла? — возмутился Себастьян, — мы голодные и одетые, как бомжи, а ты деньги раскидываешь
— Хм, — хмыкнула я. — Ну, да, как бомжи.
— Я не могу себе купить дизайнерское портмоне от Поло Студио, потому что денег нет, — визжал Себастьян.
Негодование Себастьяна всегда выражалось одинаково: он залезал на самый угол дивана и изображал из себя чайку у ларька с мороженым, бубня под нос, что жизнь жестока и что его кредитная карточка плачет, предчувствуя неминуемую расправу.
— Как девку его зовут в игре? — спросила у меня Регина.
— Китти, — ответила я, все ещё продолжая собирать челюсть.
— Китти, — задумалась она, — вот теперь понятно, что ты бабой прикидываешься. Себастьян, это мои деньги, я каждый день тружусь и имею полное право помогать, кому хочу! И вообще, я составлю завещание, чтобы в случае моей смерти, ты упорно трудился! А ты, Эшли, поползешь в автошколу и будешь сдавать на права, потому что я задолбалась возить тебя на работу. Вот купим тебе машину, и будешь постоянное место работы искать. К черту выкину твои книги и набор твоих джинсов из гардеробной. Какая, нахрен, гардеробная, Себ? У мужчины должно быть два костюма. Я лучше заведу собаку. И эта комната, ванильный мой, будет комнатой моего пса.
Регина развернулась, кинула пультом в Себастьяна, попав ему в грудь, и вышла из комнаты.
— Ащщщ, больно, — заскулил он, — и какая собака её укусила?
— Наверное, та, которую она скоро заведёт!
Я пошла на кухню и сделала чашку капучино. Регина сидела в своем рабочем кабинете и отчаянно била пальцами по клавиатуре. Я поставила на стол чашку.
Она взяла её, поднесла к лицу и вдохнула ароматный дымок.
— Капучино?
— Он, — подтвердила я.
— Ластишься?
— Нет, — сказала я, — просто хотела сказать, что ты молодец. Про этих детей никто не побеспокоится.
Регина посмотрела на меня и снова отвернулась к экрану.
Я развернулась к двери.
— Я напишу завещание, — проговорила она в след.
— Вписывай туда родственников, — кивнула я, — ты мой близкий друг, на твою собственность я не претендую.
— Ты мне как сестра, — сказала она.
— Которой у тебя никогда не было, — улыбнулась я.
— Возможно, — не поворачиваясь, ответила она, — и я записала тебя в понедельник на права, после работы. Не подведи меня.
Я кивнула и вышла из кабинета.
Закрыв за собою дверь, прислонившись к стене, я поняла, что ни разу не слышала про Регинину семью. Регина была одиночкой, из тех, кто идет за ветром; если ветра нет, то она создает его и ломится напролом. И для нее я и Себастьян были семьей, где не было разделения на твое и мое. Она принимала меня и его как одну часть себя, которую нужно тянуть, а не выкидывать. И, запираясь в стенах кабинета, со своими ценными бумагами и отчетами, она была намного ранимее, чем кто-то другой, хоть и казалась железной.
Около меня появился Себастьян.
— Ну что? — сгорал он от интереса.
— Все хорошо, — ответила я.
— Псих прошел?
— Это мы, Себ, психи.
— А насчет собаки, правда?
— Пусть заводит, — съязвила я, — ты же себе шлюх заводишь.
— Когда такое было? — Поморщился он, — и вообще, ты обещала молчать.
— Я и молчу, — развернулась я к двери в свою комнату.
В ту ночь я и понятия не имела, что до этого дня я жила в каком-то гребанном раю. И на утро всё превратится в нечто иное.
Госпожа Удача Регины тоже не спала в эту ночь. Она просто устала. Устала от ее вечной погони — то за деньгами, то за семейной идиллией, которая каждый раз рассыпалась, как дешевый кинетический песок. И, наверное, опустила руки или взяла отпуск.