Она разжала пальцы, и он качнулся прочь, как запущенный маятник. Но вместо того, чтобы исчезнуть, замер на мгновение, оглядываясь через плечо. В его глазах светилось нечто неуловимое — вызов, азарт, может, даже обещание.
И тогда я поняла: это не побег от навязчивой взрослой тетки. Это игра.
Игра, в которой правила ещё не написаны.
— Он бы мне не сдался? — спрашивала при нем она у меня и в этот момент отвешивала ему подзатыльник. — Какая я тебе тётя?
— Никто не знает, — говорила я.
Но в итоге Аллигер сдался.
Квартира Аллигера, купленная мамочкой, была в стиле лофт с выходом на крышу. Он долго хвастался потертой мебелью и дизайнерским потолком, а особенно мини–садиком с видом на город.
В 19 лет, на его дне рождения, при живом Себастьяне, Регина выползла из его квартиры, застегивая платье. Он остался на крыше, и в этот момент я поняла — между ними что-то произошло. Что-то важное, что-то необратимое.
Я видела, как её пальцы дрожали на пуговицах, как она резко вдохнула, будто пыталась собрать себя по кусочкам. А он стоял там, наверху, спиной к краю, и смотрел в небо — не на неё, не вниз, а куда-то далеко. Ветер трепал его рубашку, делая его почти невесомым, призрачным.
Это предел.
Она не обернулась, когда шагнула в лифт. Он не окликнул её, когда дверь закрылась.
А я осталась между ними — свидетель, который знал слишком много, но не имел права ни на слово, ни на действие.
Потому что иногда самое страшное, когда что-то случается в жизни Регины — это не крик, не ссора, не удар. А тишина после.
Регина собралась духом и пошла рассказывать сказки Себастьяну. Когда она чувствовала себя виноватой, это было видно. Она сразу становилась активной с тем, перед кем виновата, и рассказывала все страницы сайта «познавательно для чайников». Но глаза, полные отчаяния, всегда ее выдавали. И ее вскрик:
— А ты знаешь…
Сразу приводил меня в исступление и подозрение! Она рассказывала всегда интересные вещи, но этот отвлекающий маневр нёс за собой последствия – порванные вещи, подобранных на улице бездомных котов и мужчин, и прочее.
И самый длинный познавательный рассказ возник тогда, после того момента с моим братом, когда Регине взбрело в голову купить пистолет. Она намекнула, про сводку «бандитские города», и заявила, что плохо бегает и ее будут хотеть изнасиловать.
Я плохо относилась к оружию, я всегда считала, что, если есть оружие – оно выстрелит. Аллигер постоянно провоцировал такие темы и саму Регину.
— Если в доме на стене висит ружье, — говорил он, — то оно выстрелит. Если в индийском фильме есть ружье, то оно будет петь и танцевать. Если в корейской дораме есть ружье, то оно на самом деле девочка, переодетая в мальчика. Если ружье американское, то оно спасет мир, и его будут звать Капитан Америка. Если в Африке висит ружье, то это тотем. Если в моем сне будет ружье, то я его вы…бу!
— То есть мне нужно висеть на стене, а тебе — спать? — спрашивала Регина, что сводило меня с ума! Они оба провоцировали друг друга, но это казалось так невинно.
Пока не случилась крыша.
Тогда я сразу выбила сигарету из зубов Аллигера и начала визжать, истерично замахиваясь руками.
— Ты что творишь, малолетка.
— Я уже взрослый, мне ж нужно как–то расслабляться, — протянул он, округлив глаза то ли от удивления, то ли от удивления от моей наглости!
— Да не про никотин, я про Регину.
— Аааа, — засмущался он.
— И?
— Ничего не было из того, что ты подумала.
— И?
— Эшли, ты пьяная. День рождения, все веселяться.
— Ты моих подруг не трогай.
— Это я не трогай? Ты подругам говори, что бы они меня не трогали, — злобно дернул он меня за руку, — и вообще, не твое дело. Регина — взрослый человек, а ты просто подружка, а не мать–настоятельница женского монастыря.
— Аллигер, если что-то произошло — скажи мне! — очень мягко попросила я.
— О чем, Эшли? — спросил он, — зря выкинула никотин, покурила бы, нервы успокоила!