Нита заскрипела зубами, покосившись в их сторону, и снова застонала.
— Во имя Всех Святых!.. — Она решительно повернулась спиной к зрелищу и поморщилась, глядя на Мариселу:
— Я поняла, что ты имеешь в виду.
Koрa перехватила бутылку сидра и спокойно сделала глоток.
— Когда они закончат, нам стоит поинтересоваться у него, как там ее миндалины.
Марисела расхохоталась.
— Нет, она злая!
— Я должна пойти потанцевать с Гейбом или Аной, — проворчала Нита. — Держу пари, он не станет воспринимать это так же спокойно, как я.
— Слишком поздно, — Марисела указала на коридор, куда Рейес со своей партнершей скользнули в тень. — Теперь ты просто должна сделать это ради удовольствия!
— Я думаю, что так и сделаю, — Нита допила свой сидр — безусловно, не первую бутылку, и встала. Девушка покачнулась, восстановила равновесие и отправилась в сторону, где стоявшие Ана, Хантер и Гейб о чем-то разговаривали с Эшвином.
Нита не довольствовалась одним партнером. Она обхватила Ану и Гейба за плечи, и потащила их к танцующей толпе. Небольшая стайка Всадников и послушниц оторвалась друг от друга и смешалась в один круг, покачиваясь вместе со всеми — радостные, ласковые и раскованные.
Эшвин остался на месте, наблюдая за Корой. Выражение его лица было более мягким, достаточно открытым для нее, чтобы почувствовать, что стоит за его темным взглядом. Терпение, сосредоточенность — и страстное желание. Это не было новым, но заставило ее пульс ускориться от осознания, что Эшвин не скрывает своих эмоций.
— Иди, — прошептала Марисела, вытягивая бутылку из ее пальцев снова.
Кора встала, слыша пение крови в своих ушах. Эшвин встретил ее в середине импровизированного танцпола, сильные руки властно обхватили девушку за бедра. Он уже не был неуклюжим на этот раз, когда уверенно притянул ее к своей груди.
— Добрый вечер, Koрa!
Это еще больше заставило ее колени плавиться от желания.
— Привет!
Эшвин скользнул ладонью по узкой спине, привлекая девушку еще ближе, когда они начали двигаться под музыку.
— Я танцую лучше?
Он дразнил ее, и Кора попыталась сдержать улыбку.
— Неплохо для начала. Но ты знаешь об этом.
— Я подозревал. — Мужчина погладил шелковистые белокурые волосы, рассыпавшиеся по плечам. — У меня о тебе совершенно иррациональные мысли.
— Это замечательно! — она пробралась пальцами под край его рубашки, и рельефные мышцы живота напряглись в предвкушении. — Расскажи мне.
— Ты уверена? — Мужчина прикоснулся к ее виску, а затем медленно провел кончиками пальцев линию вниз по изящной скуле. — Ты озвучила мне свою гипотезу. Ту, что у солдат Махаи есть чувства.
Кора вздрогнула.
— Я не думала, что вы можете перенять это от человека. Не так легко.
— Что делать, если ты не права? — Мужская рука расположилась на ее плече, большой палец прижал ямку у основания горла, ощущая пульсацию крови. — Я хочу тебя в моей постели, Кора. Но ты должна оценить весь риск. И пока не ты поймешь, что есть вероятность…
— Какая?
— Я пустой, — просто ответил Малхотра. — Я сломан. Я могу обещать защитить твое тело, но никогда не смогу дать обещание заботиться о твоем сердце. Я могу уничтожить его, сам того не желая.
Она могла почувствовать истину в его словах. Но они уже вели этот разговор, с другими вопросами — и похожими ответами.
— Есть вещи и похуже, помнишь? — Она качнулась ближе к завораживающему теплу его тела. — Быть одиноким. Не чувствовать ничего. Я предпочла бы рискнуть.
— Я могу заставить тебя чувствовать. — Давление его пальца немного увеличилось. Предупреждая. — Я знаю, в чем нуждается твое тело, и я знаю, как дать тебе это. Будь уверена, ты захочешь. Это будет интенсивно и…
— Эшвин…
— Это имеет значение, Koрa. — Его глаза были абсолютно серьезны. Намеренно. Сознательно. — Женщины приходят к нам охотно, потому что они знают, мы можем доставить им удовольствие, но они строят фантазии о том, кто мы есть. Они лгут, потому что никто из тех, кто смотрит нам в глаза, на самом деле не хочет, чтобы монстр смотрел на них. Мне нужно знать, что ты не лжешь самой себе!
Вина. Боль. Пусть они омоют ее.
Кора покачала головой.
— Это будет важно для тебя, если так и есть?
Внимательные голубые глаза смотрели в его лицо, когда Эшвин почувствовал ловушку в ее словах.