— Никогда, — прохрипел он, одно единственное слово, которое несло в себе и обещание, и клятву, и обет.
Эшвин снова толкнулся пальцем, надавил, потер какую-то точку внутри нее, двигаясь плавными толчками, и погладил большим пальцем ее клитор. Жгучее наслаждение взорвалось в самой сердцевине, ослепительно яркое, что было вполне достаточно, чтобы отвлечь Кору, когда в нее ворвались два его пальца, растягивая еще сильнее.
Это было больно, и он не останавливался. Инстинкт взял верх, Koрa сжала кулаки вокруг одеяла, чтобы упереться, и выгнулась ему навстречу. Боль росла и утихала одновременно, переплетаясь с напряженностью и желанием, пока не осталось ничего, кроме мучительного нечто, проносящегося с головокружительной интенсивностью, угрожая разорвать ее на части.
Эшвин приподнялся, хищные пальцы скользнули глубже, когда он склонился над ней. Одной рукой опершись на одеяло рядом с ее головой, он поймал прядь волос и настойчиво потянул. Его голова заслонила потолок, темный взгляд застыл на запрокинутом лице, пока он ритмично двигал пальцами, подстраиваясь под ее содрогания без особых усилий.
— Вот так. Покажи мне, каково это.
Кора уперлась руками ему в грудь, трепеща, когда его мышцы напряглись и сократились от ее прикосновения. Эта связь породила совершенно иной уровень взаимоотношений в мире, в котором вдруг не оказалось ничего, кроме них.
— Это так… — ее голос сорвался на беспомощный вскрик.
— Скажи мне.
Напряжение усилилось, и движения уже не были медленными или уговаривающими. Его большой палец настойчиво поглаживал набухший клитор, скользя по кругу и заставляя ее тело содрогаться в сладострастном огне.
— Что ты чувствуешь?
Наполненность. Боль. Потрясающие ощущения, заставляющие каждое нервное окончание биться в эйфории. Слова мелькнули в мозгу, но были не в состоянии выразить эмоции, обуревающие ее, и казались какими-то мелкими, неадекватными.
— Это так хорошо.
Эшвин дышал часто и хрипло. Бурно. Каждый выдох звучал почти стоном.
— Да. Я могу заставить тебя чувствовать себя хорошо.
Не останавливайся. Кора не была уверена, подумала или выкрикнула эти слова, когда напряжение лопнуло, и волна за волной ошеломляющее удовольствие прокатилось через нее. Оно не было быстрым и сладким на этот раз. Это был порывистый, огненный вихрь, пока она не перестала понимать, где он начинается или когда это может закончиться.
Его пальцы выскользнули, оставив ее пустой и потерянной, только чтобы вернуться ощутимее и полнее — уже три.
— Ты можешь взять больше.
Она не могла, но она сделала. У нее не было выбора. Боль и удовольствие больше не существовали в виде раздельных эмоций. Каждый глоток ощущений от его медленных, осторожных пальцев был просто жаром, утоляющим голод, который не имел больше смысла.
Кора дрожала, всхлипывая, измученная и слабая от блаженства.
И она все еще хотела его.
Ее руки тряслись, когда прикоснулись к влажной мужской коже, ища опору, чтобы удержаться, когда волны начали набирать силу снова, подхватывая с того места, где они остановились. Ее пальцы сомкнулись вокруг талии, и девушка пыталась сказать ему, что кончит снова, но единственный звук, который она смогла издать, оказался всхлипом. Кора беспомощно прильнула к нему, сжавшись в комочек.
Она не переживет этого…
Но оно того стоит.
«««§» ««
Эшвин понял, что зашел слишком далеко в четвертый раз, когда она кончила от трех пальцев.
Одного раза было бы достаточно. Нет, даже одного было слишком много, потому что не было никакой реальной причины подталкивать неопытную женщину так далеко. Ее лоно плотно сжималось вокруг одного пальца, обеспечивая достаточно трения, чтобы доставить ей удовольствие. Он мог бы логически объяснить второй палец, признавая ее пристрастие к интенсивным ощущениям.
Три были просто чистым эгоизмом.
Это был слишком эгоистично — смаковать, как она реагировала на мягкое давление, чтобы упиваться тем, как она утопает в ошеломляющем экстазе. Чтобы опосредовано жить через ее неконтролируемую способность чувствовать так сильно, так безрассудно.
Кора была его отражением, его противоположностью, за исключением тех моментов, когда ее ощущения были так интенсивны, что девушку не волновало, придет ли следующее мгновение в виде удовольствия или боли, до тех пор, как оно не наступит.