— Холодище, — жалуюсь я и сжимаю пальцы в перчатках.
Карета медленно въезжает в тупик, где вдоль каменных дорожек вьются жасминовые лозы. Скоро они зацветут жёлтыми цветами. Стриженые кусты преследуют нас, пока карета не достигает кованых ворот и жемчужно-белых колонн.
— Восемь спален плюс четыре комнаты для прислуги внизу, — объясняет Дориан. — Три постоянных слуги на месте, остальные вернутся с нами в замок Эшвуд завтра.
Карета останавливается перед шеренгой людей. Мои нервы на пределе. Уильям открывает дверь и помогает герцогу выйти. Затем, протянутой рукой, Дориан помогает мне спуститься из кареты.
Холод кусается, просачиваясь сквозь ворота, как сквозняк сквозь камень, но я держу себя в руках.
Не сегодня.
Слуги в унисон кланяются, когда мы приближаемся к дому. Их трое, как он и обещал: пожилой дворецкий с сутулыми плечами и запавшими глазами, чопорная горничная в накрахмаленном льняном фартуке и молодой лакей со шрамом на челюсти, который делает его старше, чем он есть на вид. Их молчание почтительно, но взгляды скользят не к Дориану, а ко мне.
Они и впрямь потрясены.
— Позвольте представить Её Светлость, герцогиню Эшвуд.
Пауза, затем шепотки признания. Они кланяются, приседают в реверансах, но не улыбаются.
— Вы будете оказывать ей всяческую учтивость, подобающую её рангу, — говорит Дориан сквозь чуть стиснутые зубы. В его тоне звучит предупреждение. — Не смейте её донимать.
Герцог становится передо мной и продолжает ровным голосом с раскрытой ладонью представлять каждого слугу:
— Это миссис Грейндж, экономка. Мистер Эверли, управляющий. И юный Томас, наш второй лакей.
Руки миссис Грейндж сложены перед фартуком, кивок мистера Эверли скован, а Томас полностью избегает моего взгляда.
Я склоняю голову.
— Приятно познакомиться.
Реверанс миссис Грейндж становится чуть глубже.
— Да, Ваша Светлость.
Мистер Эверли опускает взгляд.
Томас стоит неподвижно, но не может скрыть своего смятения. Ни один из них не смотрит мне в глаза.
Вообще-то, я могу и оскорбиться!
Дориан снова предлагает мне руку.
— Пойдёмте. Я покажу Вам Ваши комнаты. Миссис Грейндж, мистер Эверли и юный Томас, — объявляет Дориан, — завтра сопровождают нас в замок Эшвуд.
Каждый склоняет голову, на что я киваю в ответ. Больше никто слов не произносит.
Напряжение спадает с моих плеч. Я и не думала, что предпочту холодное присутствие собственного мужа.
Внутри дома тепло мерцает от бра9, выкованных в форме переплетённых змей. Прихожая выложена мрамором с чёрными прожилками, с панелями из тёмного полированного дуба. Здесь нет места уюту — только дух доминирования. Внутри темно без цвета, без тепла. Мои туфли скользят по полу — звук эхом разносится по всему помещению. Я сжимаю пальцы, следуя за внушительной тенью Дориана. Это не дом. Это мавзолей, который ещё не понял, что мёртв.
— Покои Её Светлости готовы! — говорит миссис Грейндж у меня за спиной. — Показать Вашей Светлости главную спальню?
Дориан отвечает за меня:
— Да. Я займу соседнюю комнату.
— Слушаюсь, Ваша Светлость.
Вверх по узкой багряной лестнице, отделанной золотом, мы поднимаемся в молчании, следуя за миссис Грейндж, пока воздух не становится тяжёлым. Масляные светильники выстроились вдоль каждого коридора — их пламя вытягивается и скользит по перилам. На площадке коридор раздваивается: его дверь — направо, моя — налево.
Мы останавливаемся.
Мгновение никто не двигается. Мы стоим напротив друг друга, разделённые не более чем десятью шагами, но это расстояние — как океан.
Дориан изучает меня пронзительным взглядом. Я в ярости на него, но, возможно, ему всё равно. Но моё тело помнит его и того монстра внутри. Я не колеблюсь, не опускаю глаз, даже когда тело вспоминает те слова, что он говорил.
«Когда мир посмотрит на тебя, он увидит лишь… что ты моя… Я буду трахать твою девственную киску, пока ты не рассыпешься в прах и не распухнешь от моего семени…»
Жар скатывается с плеч и собирается между бёдер. Выдох срывается с губ — предательство. Мои пальцы находят край перчатки, оттягивая шов между большим и указательным пальцем.
Он заметил это. Разумеется.
Он кладёт руку на дверную ручку, поворачивает и открывает дверь. Герцог не оглядывается на меня в последний раз. Дверь закрывается за ним с мягким щелчком.