У него был тяжёлый день.
Вместе с ним прибыл гость.
Лорд Габриэль.
Что-то случилось, я знаю.
По пути в столовую, я останавливаюсь на изгибе коридора. Голоса доносятся из служебного коридора — тихие, но отчётливые. Баритон мистера Эверли и приглушённые смешки Уильяма просачиваются сквозь приоткрытую дверь:
— Женат, — бормочет парень в ужасе. — Никогда не думал, что он возьмёт жену. Я никогда не скажу дурного слова о Его Светлости, но это… — он понижает голос и продолжает шипеть. — Это безумие. Мы должны что-то сделать.
Мистер Эверли хмыкает в ответ:
— Я тоже, но он хозяин, мы должны подчиняться.
Пауза, затем звон тарелок, укладываемых на поднос. Томас спрашивает, ещё тише:
— Как думаете, Его Светлость нашёл лорда Сейнсбери?
Мои уши навостряются.
Слуги…
Возможно ли… знают ли они правду Дориана?
Голос Эверли становится тише:
— Если бы он его нашёл, человек не покинул бы остров. Теперь мы все в опасности.
Мои ноги прирастают к полу.
Они знают, что случилось.
— А герцогиня…
— Мы должны защищать её любой ценой.
На лестнице раздаются шаги и разговор обрывается. Моя спина выпрямляется. Я приглаживаю волосы и вхожу в столовую, делая вид, что ничего не знаю. В этих стенах есть тайны, но теперь они и мои тоже.
К тому времени, как я вхожу в столовую, оба мужчины уже сидят — Дориан во главе длинного дубового стола, лорд Габриэль — слева от него. Они поворачиваются, когда я приближаюсь, оба встают из вежливости. Выражение лица Габриэля смягчается улыбкой, но Дориан остаётся… нечитаемым.
Он переоделся в чистый костюм, лицо умыто, волосы всё ещё влажные — завитки темнеют на затылке. Как бы разрушителен он ни был, выглядит он явно не лучше — кажется, только хуже. Галстука нет, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, открывая бледную колонну горла, где пульс заметно бьётся.
Он не предлагает руку. Даже ничего не говорит.
Я сажусь рядом с ним, кивая лорду Габриэлю.
— Лорд Габриэль, как приятно, что Вы разделите с нами ужин.
— Ваша Светлость, — молодой человек делает элегантный жест рукой. — Боюсь, это не ради веселья. Мы беседуем со всеми членами высшего света относительно исчезновения лорда Сейнсбери.
Вскоре двери открываются и слуги начинают процессию. Серебряные блюда, дымящиеся кушанья, графины с тёмным вином, пряное жареное мясо с гвоздикой.
Когда тарелку ставят передо мной, я бросаю взгляд в сторону. Дориан не притронулся ни к чему.
Его зрачки расширены — чёрные и острые, а дыхание — неглубокими толчками растекается под расстёгнутым воротом. Вена на шее дёргается. Его руки движутся, поднимая бокал, затем опуская его. Он складывает салфетку, но за этим нет мысли — только привычка.
Его разум где-то в другом месте.
Или, возможно, нигде вообще…
Флакона с настойкой нет уже несколько дней.
Он не смотрит на меня, но я чувствую это.
Та дикая тварь всё также погребена внутри него.
Мы не можем позволить ей вырваться при бегуне с Боу-стрит.
Лорд Габриэль прочищает горло и продолжает свою мягкую беседу о сыщиках и состоянии города, а также о членах высшего света, которых они уже допросили.
— К концу недели мы будем знать больше.
— Завтра я буду говорить с капитаном за ужином.
Через час после начала ужина вилка начинает скрести по фарфору. Дориан замирает и поворачивает голову на звук. Это его собственная вилка.
Моё сердце останавливается.
Дориан… нет…
Он втягивает носом воздух, плечи напряжены, вилка зажата в руке. Ужас растекается по моей голове и падает в пустой желудок — кажется, меня сейчас стошнит.
— Дориан? — шепчу я, касаясь его руки. Он смотрит вниз, осознание возвращается в его глаза. Они снова мерцают зелёным и ореховым.
— Да, я здесь, — говорит он тихо.
Я с облегченьем выдыхаю.
Когда последнее блюдо уносят и графин с вином почти опустел, Дориан ставит бокал.
— Вы останетесь здесь, разумеется, — говорит он, обращаясь к Габриэлю, не поднимая глаз. — Городской дом лучше гостиницы, а также Вы будете ближе к суду. Когда мы уедем в замок Эшвуд, он в Вашем распоряжении.
Габриэль склоняет голову и возвращается к своему вину.
— Это щедро с Вашей стороны, Ваша Светлость.
Дориан один раз кивает.
— Уильям приготовит Вам комнату.
Габриэль встаёт, ножки его стула скребут по ковру.
— Благодарю за гостеприимство. — Он поворачивается ко мне. — Ваша Светлость.