— Какого чёрта? — спрашивает Дориан рядом со мной.
Габриэль в центре, склонился над формой, которую я не вижу, его рукава в крови, а лицо высечено из камня.
— Запечатать восточное крыло, — говорит он. — Сейчас же.
Стражи двигаются без вопросов. Нора появляется рядом со мной, бледная как призрак.
— Ваша Светлость, — выдыхает она, но я уже иду вперёд.
Стена тел расступается передо мной.
И тогда я вижу её.
Кэндис.
Или то, что от неё осталось.
Её платье изодрано, отброшено в сторону, как досадная мелочь. Само тело лежит обнажённым на мраморном полу, распахнутое в самой гротескной демонстрации, которую я когда-либо видела. Груди срезаны — чисто, словно с хирургической жестокостью. Грудь рассечена от ключицы до пупка, обнажая бескровные рёбра и полости.
Её глаза…
Боже милостивый.
Её глаз нет.
Глазницы зияют на меня — тёмные, влажные и невыразимо пустые.
Габриэль не поднимает взгляда.
— Это тело мертво уже несколько часов, по крайней мере, — бормочет он ближайшему сыщику Боу-стрит. — Трупное окоченение уже наступило. Кровь подсыхает по краям.
Но…
Я только что видела её, меньше часа назад.
Нора тоже её видела.
Запах крови повсюду — медь и мясо, резкий и неоспоримый. Мой желудок сжимается, я делаю шаг назад, и мир шатается.
Как это возможно?
Если только…
Нет. Нет, не может быть.
То, что я видела, было приведением?
Габриэль поднимается. Его глаза встречаются с моими.
— Запечатать замок. Наш убийца на балу.
ГЛАВА 15
Призрачность
КЭТРИН
Корсет врезается в рёбра, когда я выпрямляюсь.
Музыка набирает силу, скрипка берёт пронзительное крещендо29. Затем раздается крик.
— Убийство!
Какая-то леди увидела труп.
Стекло разлетается вдребезги, когда она роняет свой бокал с шампанским и тут же падает в обморок. Несколько джентльменов подхватывают её.
В один миг музыка смолкает.
Лорд Габриэль Хоук поднимается с колен над телом, пока несколько людей накрывают труп льняной тканью.
— Никто не уходит, — приказывает он. — В восточном крыле совершено убийство.
∞∞∞
Жар бьёт в лицо первым. Он давящий и густой — словно входишь в кузницу. Огромный очаг пылает в чугунной печи. Гремят кастрюли. В печи трескается хлеб. Кипящий лук и пот пропитывают воздух. Это не тот Эшвуд, который видят аристократы.
Но он мой.
Нора идёт рядом — спина прямая, взгляд острый, её юбки касаются закопчённого камня. Десятки слуг заполняют кухню: одни работают, другие задерживаются слишком долго, их взгляды мечутся от меня и обратно. Это не почтение. Это оценка.
Не все они мои.
Обычно я знаю каждую постоянную горничную, каждого лакея и дворецкого. Но эти лица? Некоторые — чужаки.
Лакей, настолько высокий, чтобы достать головой до колокола. Еще и эта судомойка, которая держит метлу, как мушкет. И женщина, чей передник безупречен на кухне, полной хаоса.
Они носят цвета Эшвуда.
Но они не Эшвуд.
Когда я дохожу до центра кухни, моё присутствие замораживает каждого работника. Ложка с грохотом падает в кастрюлю. Скрипит дверь. Чайник долго и резко свистит.
— Все, — говорю я. При моём появлении кухня замолкает. — Наверху триста гостей. Среди них убийца. Паника пробирается сквозь стены. Это кончится сейчас.
Никто не говорит. Некоторые переглядываются.
Мальчик у картошки замирает.
— С этого момента, — продолжаю я, — Эшвуд должен прежде всего помнить о своих людях.
Кто-то шевелится у печей. Я поворачиваюсь на движение и вновь замечаю её — женщину с безупречным передником. Она мне незнакома.
— Вы, — говорю я. — Где вы служите?
Она моргает.
— Простите?
— Где вы служите? Ваше имя?
— Энн, ваша светлость. Горничная. Я… — Она колеблется. — Меня прислали из поместья вдовствующей герцогини.
У меня падает сердце.
Что?
— А вы? — Я поворачиваюсь к высокому лакею. Он выпрямляется.
— Роберт, Ваша Светлость. Оттуда же. Назначен в приёмный зал на сегодняшний вечер.
Ещё больше шёпота. Двое других слегка кивают. Повариха что-то бормочет в углу и её быстро толкают локтем в бок, заставляя замолчать.
Я смотрю на Нору. Её челюсти сжаты.
— Вдовствующая герцогиня прислала письмо с сообщением о болезни, но вместо себя отправила слуг.
— Меня не поставили в известность, — спокойно говорю я.
— Решилось в последнюю минуту, Ваша Светлость, — предполагает миссис Грейндж. — Для помощи.