А форма человеческой ноги.
Огромная.
Искажённая.
Я медленно приседаю, кладя руку рядом.
Это мужская нога.
Только в три раза больше.
Несколько тёмных брызг, наполовину смытых дождём, вдавлены в грязь, а там — ещё кое-что. Я поднимаю это из земли.
Это рука. Чья-то рука.
Я бросаю её и она хлюпает в грязи.
— Куда оно пошло? — спрашиваю я.
Нора поворачивается и указывает на лес.
— След ведёт на северо-восток. К оврагу.
Приходит дурное предчувствие.
Проклятая сторона леса.
Я смотрю на деревья, раскачивающиеся на ветру.
— Как оно подобралось так близко? — спрашиваю я. — Не замеченным?
— Мы не патрулировали этот конец прошлой ночью. Из-за гостей все руки были нужны.
Разумеется.
Я встаю, вытирая грязь с рук.
— Отправьте гонца к Габриэлю. Скажите ему встретить меня у сторожевой башни через пятнадцать минут. Разбудите только тех, кому доверяете. Всех остальных — прислугу, всех — отправьте в Уэксмур. Когда завтра поднимется прилив, они будут в безопасности.
Она кивает.
— И, Нора, — добавляю я, когда она поворачивается уходить.
— Да?
— Вы поедете с ними. Здесь небезопасно. Вы заберёте Её Светлость с собой.
Она колеблется, совсем чуть-чуть.
— Думаете, она не справится?
— Я думаю, она попытается.
Она снова колеблется.
— Есть ещё одно дело, Ваша Светлость…
Я настораживаюсь.
Что бы это ни было, это не может быть хорошей новостью.
— Есть выживший. Он всё видел.
∞∞∞
Внутри замка буря молотит по окнам. Я снимаю промокший сюртук и бросаю его у камина. Кэтрин уже встала с постели. Она стоит у зеркала, расчёсывая волосы, халат облегает её фигуру. Когда она видит меня, то хмурится.
— Плохо?
Я не лгу.
Я не говорю ни единого проклятого слова.
Она просто опускает щётку, проходит мимо меня и садится на кровать. Встревоженная, она кладёт руку мне на спину.
— Дориан, что случилось?
Но я всё ещё чувствую запах грязи.
Всё ещё вижу след в воображении.
Всё ещё чувствую, как он обретает форму.
— Пропавшая свита лорда Сейнсбери. Кажется, я их нашёл.
ГЛАВА 17
Сломленная вера
ГАБРИЭЛЬ
Мы разложили наброски на дубовом столе, края придавили камнями, чтобы не сворачивались. Питер сказал мне однажды, что учился у картографа. Чернильные линии искривляются под тяжестью неверия. Пропорции нечеловеческие. Пальцы ног слишком широкие. Глубина слишком впалая. А сама длина… Трое взрослых мужчин поместились бы плечом к плечу — и ещё осталось бы место для их страха.
Дориан склоняется над столом, мрачный и молчаливый. Кэтрин у окна, руки скрещены. Нора стоит у двери. А в углу, наполовину укутанный в одеяло, — мальчик.
Ему около шести. Может, семи. Худой. Грязь под ногтями, синяк на челюсти. Кто-то дал ему шерстяное одеяло и кружку молока, к которой он не притронулся. Он не плачет. Он просто смотрит на огонь не мигая.
Питер говорит первым.
— Курятника больше нет. Сровняли с землёй. Не рухнул — сравняли.
— Направление следа? — спрашивает Дориан.
— С востока на запад. Что бы это ни было, пришло из леса. Не с дороги.
— И ушло обратно?
— Следов после того, как кровь кончилась, нет. Могло вернуться. Могло взобраться на скалы — почём мне знать.
Я провожу рукой по лицу.
— Мы имеем дело не с медведем и даже не с демоном. Эта тварь ходила. Выслеживала добычу. Пролезла сквозь изгородь и скотину — и не споткнулась. Для этого нужны ноги. Строение. Масса.
— И голод, — добавляет Нора. — Оно сожрало свиней. Разорвало их на части. Многие тела не учтены. Они просто пропали.
Дориан проклинает что-то себе под нос.
Я снова смотрю на ребёнка. Он не проронил ни слова с тех пор, как его нашли под половицами рухнувшего амбара. Питер говорит, что он забился между двумя ящиками, весь в пыли и крови — не своей. На самом мальчике ни царапины.
— Кэтрин, — тихо говорю я. — Можешь попробовать?
Она кивает.
Пересекает комнату и опускается на колени рядом с мальчиком — не касаясь его, просто достаточно близко, чтобы он чувствовал себя в безопасности.
— Меня зовут Кэтрин, — говорит она. — А тебя?
Ответа нет.
— Я не буду спрашивать, что ты видел, — добавляет она. — Но нам нужно знать, сколько их было.
Губы мальчика дрожат.
— Один, — шепчет он.
Она не настаивает.
— Всего один?
Он кивает. Его глаза не отрываются от огня.
— Где ты был?
— В амбаре, — выдыхает он. — На сеновале. Папа сказал прятаться. Мама… — Он с трудом сглатывает. — Она попыталась убежать.