Его голос понижается, когда он складывает бумагу.
— Если всё будет сделано правильно, тварь потеряет равновесие. Её вес понесёт её вперёд. Она упадёт.
Лорд Габриэль выступает вперёд.
— Когда она спотыкается, вот тогда вы её убиваете. Размещайтесь у обрывов. Цельтесь в основание черепа — не в шею — и используйте всё, что есть. Секачи. Мясницкие топоры. Смолу. Копья, если нужно. Если они не превратились в пепел, они не мертвы.
Габриэль обводит взглядом мужчин.
— У вас есть время до наступления темноты, чтобы запомнить маршруты. Командиры отрядов проведут инструктаж. Сегодня ночью никто не умрёт без необходимости.
Он отворачивается, с тяжестью всего мира в глазах.
— Не забывайте. Подсечь сухожилия, опрокинуть, ослепить. А затем — рубите. Рубите, пока не останется только пепел и ваше собственное дыхание на холоде.
Со ступеней я поднимаюсь.
— Ваша Светлость.
Наши взгляды встречаются и он отмечает траекторию.
— Я не забыл, герцогиня. — Он поворачивается к мужчинам. — Их привлечёт еда.
— Еда? — повторяет мужчина.
— Бойня в Уиндермире. Там свежая кровь. — Я морщу нос при этой мысли. — Воняет смертью и мясом. И… там есть ферма крупного рогатого скота, больше тысячи голов.
— Это пир…
— Тогда мы должны добраться туда и предупредить их.
— Вероятно, мы уже опоздали, — говорит Дориан.
Один из мужчин встаёт.
— Мы — сыщики Боу-стрит. Но мы должны попытаться, иначе я могу просто упасть на свой же меч.
Дориан смотрит на карту.
— Мы должны хотя бы попытаться.
МИСС ЭЛИЗА ТРЕМЕЙН
Луна высока, час поздний — именно то, что предпочитает сэр Персиваль Лэнгфорд. Такое время располагает к скромности и проказам. Так сказал сэр Персиваль. Когда я пересекаю кладбище, он появляется впереди и прячет серебряную табакерку обратно в жилет. Я приближаюсь и он улыбается, увидев меня.
Как прекрасный принц прямо из сказки, он протягивает мне затянутую в перчатку руку. Я колеблюсь лишь мгновение, прежде чем взять её.
— Вы уверены, что здесь безопасно? — шепчу я. Моя шляпка дрожит, когда ветер ненадолго уносит её.
— Моя дорогая Элиза, — говорит Персиваль, понижая голос до шёлкового мурлыканья, — если бы я боялся за вашу безопасность, я скорее бросился бы в Темзу, чем позволил бы злу коснуться Вас.
Он ведёт меня за ворота церковного двора, его начищенные сапоги с отработанной грацией обходят скользкую от мха тропинку.
— К тому же, — легкомысленно добавляет он, — я рыцарь королевства. Я встречал пушечный огонь в Испании, бури у берегов Дувра и три дуэли во имя чести — две из которых я выиграл.
Я ахаю, впечатлённая против воли.
— Вы так храбры.
— Скромность не позволяет мне так говорить, — сияет он и улыбается, обнажая ряд безупречных белых зубов. — Но да.
Моя рука крепче сжимает его локоть. Я не хочу отпускать его, потому что не люблю кладбища. Это заражённые земли, населённые духами, демонами и тому подобным.
— Итак, — говорит сэр Персиваль, пока мы идём между могильными плитами, — знаете ли, прошлой ночью мне было видение о Вас. Вы были ходячим ангелом, парили в бледном шёлке. Когда я проснулся, я понял, что небеса послали Вас. И вот Вы здесь, рядом со мной, снова в компании ангелов.
Я нервно оглядываюсь.
— Вы имеете в виду кладбище?
Из него вырывается разбойничий смешок.
— Да. Но даже они бледнеют рядом с Вами.
Я краснею.
Он ведёт меня к мраморной гробнице, наполовину скрытой древним кипарисом. В тот миг, когда моя спина касается камня, его губы у моего уха, шепчут вещи, которые не подобает говорить рыцарю. Его губы бродят по моему горлу, горячие, покусывая меня.
— Тебя когда-нибудь целовали так, Элиза? — выдыхает он, мягко прижимая меня спиной, ладонь на моей затянутой в корсет талии.
— Н-нет, — заикаюсь я.
И это правда.
Я чиста.
— И если ты думала об этом, — продолжает Персиваль, пока его губы движутся к моей груди, — ты примешь мою руку?
Я задыхаюсь, по коже бегут мурашки.
— Мой отец сказал, что Вы должны жениться на другой.
И вдруг его руки оказываются под моими юбками, пальцы раздвигаются на пухлом холме одной ягодицы.
Он отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Его пальцы блуждают, пока не достигают того жара между моими бёдрами. Я вздрагиваю, когда его пальцы оказываются там, гладят меня поверх панталон. Я едва слышу ни единого его слова.
— Моя дорогая, — торжественно говорит он, — ваш отец лжёт. Я посвящал в рыцари королей с меньшей честью, чем Вы заслуживаете. Вы ни в чём не будете нуждаться. У вас будет шёлк из Индии, сапфиры с Цейлона, собственная карета — если Вы только доверитесь мне сегодня ночью. Я хочу Вас, Элиза, только Вас.