На землю стали падать горящие обломки. Вслед за ними, переворачиваясь, шел к земле и краснозвездный истребитель…
Отважного летчика старшего лейтенанта Николая Климова похоронили в Бунцлау — рядом со старинным памятником фельдмаршалу Кутузову.
Через десять дней, 15 марта, случилось и у нас трагическое событие. Новоназначенный командиром нашего полка капитан Иван Бабак вылетел в паре с совсем еще молодым летчиком на свободную охоту и был подбит зениткой. Самолет загорелся, и летчик стал садиться на вынужденную. Обгоревший, полуживой, попал в плен к фашистам.
Трудно сказать, как сложилась бы судьба Ивана Ильича, если бы не стремительное наступление наших войск.
…Наши самолеты хорошо замаскированы — и не только в лесу, а и в… огромных ангарах мастерских. Противнику невдомек, что там сейчас тесно от истребителей. Аэродром ведь использовать невозможно. Что касается автострады, то по ней бесконечной вереницей идут и идут в оба конца машины, движутся обозы, шагают колонны войск. А мы — летаем!..
Сделали так: под виадуками установили шлагбаумы, поставили часовых, провели телефонную связь с командным пунктом истребительного авиаполка. Надо взлетать — звонок часовым. Те перекрывают движение. Самолеты выруливают, взлетают. Как только уйдут, шлагбаумы открываются, движение транспорта возобновляется.
Как только самолеты начинают подлетать к «аэродрому», снова движение перекрывается до тех пор, пока самолеты не сядут и не отрулят.
Так и работаем с автострады — прикрываем войска, ведем воздушные бои.
Уже и март на исходе. Вражеское командование взбешено: откуда все же летают русские? Забрасывали в наш тыл разведчиков-парашютистов, тщательно высматривали с воздуха «подозрительные» места — безрезультатно.
Однажды наши бойцы задержали переодетого в гражданскую одежду парашютиста, а на аэродроме как раз работала группа кинооператоров во главе с Георгием Семеновичем Александровым.
Кадры, как говорится, «в руки пошли». Сцена была тут же запечатлена — и теперь ее можно увидеть в фильме «В небе Покрышкин».
…У ангара рядом со стоянкой первой эскадрильи ребята затеяли игру в футбол. Погода сложная, летать нельзя. Очень поразмяться захотелось. Команды — «тридцать на тридцать». Шум, гам. Потому и не услышали гула приближающихся «фоккеров». Они шли с запада на восток.
Наша берет, жмем на прорыв. Ворота третьей эскадрильи уже совсем близко. И вдруг увидел над лесочком, на фоне серого неба, три надвигающихся на нас самолета и что есть силы, чтобы перекричать галдеж, закричал:
— «Фоккеры»!
Эффект был довольно неожиданный. Вначале все замерли, соображая что к чему. А вражеские самолеты уже в каких-нибудь двухстах метрах от нас. Уже видно под фюзеляжами что-то темное…
Кто-то еще крикнул: «Фоккеры»! — и все поняли: нет, не шутка это, не розыгрыш. И врассыпную — кто куда. Одни попадали, другие метнулись к ангарам, мы с Иваном Руденко в несколько прыжков оказались на стоянке — и к самолетам: может, взлететь успеем… А за спиной странный треск какой-то, похожий на разрывы гранат. «Футболисты» падают на землю, ползут к щели.
Снова треск. Потом гул затих, и наступила вдруг тишина. Полная, первозданная. Нигде — ни звука… Ушли!..
Подал голос один, другой. Постепенно разговорились ребята, приходят в себя, стали собираться. Часть помчалась туда, где несколько минут тому назад видны были разрывы.
Повезло нам: никого не задело, никого не ранило. Кое-кто прихрамывает — ушибся, но улыбается счастливой улыбкой: синяком, мол, отделался. Другой обнаружил еще не остывший осколок в… противогазе. Третий стал на площадке собирать в пилотку обломки металла, ему помогают ребята, и вот уже две пилотки доверху наполнены.
— Несколько кассет с бомбочками бросил. Но с перелетом! — с видом знатока сообщает младший лейтенант Борейко.
— Дело совсем не в этом: плохо, что противник обнаружил нас!
— А нам сейчас все же повезло, — улыбается Андрей Труд. — Поздно «фоккеры» нас заметили, а потому не вовремя швырнули свои бомбочки. Видимо, наш «футбол» и для фрицев удивлением был…
Из ангара (там теперь разместился командный пункт! выскочил подполковник Датский:
— Хлопцы, большой кучей не собираться. «Фоккеры» могут возвратиться и повторить налет…
Расходимся к своим самолетам, греемся на весеннем солнышке в ожидании своей очереди лететь на смену боевым друзьям. Летчики других эскадрилий сейчас на задании. График составлен «с перекрытием» — и вот-вот нам будет дана команда взлетать.
Вдруг — взрывы. За ангарами — в трехстах — четырехстах метрах от того места, где мы сидели, рвутся не то снаряды, не то мины.
Из «окна» в облаках вываливается «фоккер», за ним второй. Гул моторов достиг земли, когда они вновь ушли за облака.
— Отбомбились по соседству! — с горечью произносит инженер нашей эскадрильи Иван Семенович Кожевников…
И многие стремглав мчатся туда, где только что прогремели взрывы: может, помощь нужна?..
Пробегая между ангарами, увидел смеющихся ребят. Михаил Бузуев, Николай Коряев, Виктор Никитин, несколько механиков, солдаты из БАО покатываются со смеху. Теперь-то им и самим смешно, как все, заслышав взрывы, пытались поскорее втиснуться через узкий люк в водопроводный колодец.
А за ангаром — суета, взволнованные чем-то, бегают люди. Помчался туда. Санитарная машина подкатила. Значит, что-то произошло.
…У самолета лежит окровавленный Веня Цветков, любимец полка, молодой командир эскадрильи. Услышав разрывы и увидев вынырнувших из облачности «фоккеров», он метнулся к своему самолету, чтобы взлететь на перехват противника. То ли бомба замедленного действия разорвалась, то ли новая серия бомб упала — так или иначе большим осколком Вениамин был тяжело ранен. Он истекал кровью, и хлопотавшие возле бледного летчика врачи никак не могли остановить кровь.