Она проснулась в своей комнате, завёрнутая в одеяло и не понимающая, реальностью ли было то, что она вчера увидела, вернее, кого, или это игры её сознания, в здравости которого она больше не была уверена.
Она наконец нашла одежду, которую покупала уже без мамы и никогда при ней не одевала, поднялась, надела её и…
Она стояла у двери комнаты. Со вчера всё казалось чуть реальнее, но всё ещё не совсем. Она наконец открыла дверь, увидев его в гостиной, когда он пытался убирать всё то, что она устроила.
Он тут же заметил её. Они стояли и смотрели друг на друга, не зная, что сказать и нужно ли вообще что-то говорить.
— Нам надо поговорить, — наконец выдавил он.
— Никит, ты тоже приехал сообщить о том, что скоро умрёшь? — как-то холодно и с небольшой усмешкой сказала Софа.
Это был её брат. Он исчез на три года, и вот сейчас он стоял перед Софой в её квартире и говорил ей, что им нужно поговорить.
— Нет, Соф, пожалуйста, послушай… — начал он.
— Ладно, прости, — сказала она, проходя и садясь на диван. — Нам и правда есть о чём поговорить, так что я тебя слушаю.
— Соф, прости меня, что я тогда пропал… Не думаю, что ты сможешь, но всё же я прошу тебя. Мне тогда предложили неплохую работу в столице, сказали, что оплатят учёбу, и я просто не мог быть рядом из-за… Чёрт, ты мне не поверишь… — начал он, чуть смеясь.
— Из-за Сефилии? — спросила Софа, глядя ему прямо в голубые, огромные глаза.
— Если ты всё знаешь, то это значит, что ты…? — спросил Никита, сжимая кулаки с невероятной силой.
— Нет. Она не займёт моё тело, просто передаст свою память и силу. Дальше, что делать, решать мне, — сказала Софа холодно.
— Чёрт, я такой идиот… Прошу, прости меня, я… Я знал, что твоя мама… И я не смог не приехать. Ты ведь так её любила и я… Прости, но я здесь не просто так, я помогу с… похоронами… Я прошу тебя уехать со мной хотя бы на две недели отдохнуть. Тебе надо вернуться в норму, если есть вообще такое понятие как норма. Но я терял свою маму и знаю, каково это. Прошу… Позволь помочь… — говорил он, запинаясь и ожидая её реакцию, как вердикта судьи.
— Я не хочу, чтобы об этом кто-то знал. Я… я не смогу прийти на похороны… Но ты прав. Оставаться тут я больше не могу, мне нужно выбраться, пока мои чувства не устаканятся, поэтому… — говорила Софа, чувствуя, как слёзы снова текут по щекам.
— Тогда давай сделаем так. Сейчас мы с тобой всё уберем, вымоем и наведём порядок, чтобы тут можно было провести несколько дней. Затем я свяжусь с твоим отцом, мы организуем её похороны втайне от всех, только для своих. Можешь не приходить, если не хочешь. Твой отец поможет со счетами и ты получишь свои деньги, затем мы соберем вещи и уедем до середины июля, вернешься уже в конце. Всем скажем, что родители забрали тебя на дачу, друзьям можешь ничего не говорить, хотя, нет, лучше скажи, что уехала на дачу, а потом… Потом посмотрим… Тебе нужно что-то покупать? — спросил Никита.
— Ладно, сделаем как ты говоришь, только у меня одна просьба. Можно мы выкинем всю мою домашнюю одежду и купим новую? — спросила она.
— Как скажешь. Ты как, морально готова всё это убирать? Если не хочешь, я могу сам… — начал было он, но она решила иначе.
— Нет, хочу сама собрать все её вещи и убрать всё, — ответила она, поднимаясь.
Так решение о их последующих действиях и было принято.Они съездили и купили новые цветочные горшки, фоторамки, новую одежду… Вернули цветы на их законные места на подоконники, расставили книги обратно в шкафы, собрали осколки. Одежда, которую Софа хотела заменить, была сложена в мешки и впоследствии выкинута, новая одежда аккуратно разложена в комоде. Всю мамину одежду и все её вещи Софа аккуратно сложила в чемодан мамы, с которым она всегда ездила, последний раз вдохнула запах её духов, погружаясь в воспомнания, и сделала единственное, что она могла сделать, чтобы больше не думать об этом.
— Ты можешь отвести меня куда-нибудь далеко, чтобы мы сожгли её вещи? Иначе я не смогу… — тихо сказала Софа.
— Хорошо, но ты уверена? — спросил Никита.
— Да, — тихо ответила она.
— Хорошо. Тогда я пока уберу чемодан в машину, а когда будем уезжать, сожжём его.
Так они жили до числа, когда были похороны. Софа не смогла на них пойти, вместо этого она встретилась со всеми: с Димочкой, с Егором. Им она сказала, что уезжает.
Она виделась и с Лерой… Он не понял, что с ней что-то не так. Она наврала, что пришлось убежать по работе. Они гуляли, держались за руки и она притворялась, что всё хорошо. С ним ей было легче. Завтра у него был день рождения…
День Рождения Леры
С тех пор, как я убедился, что Сефилия — это Вероника, я стал проводить с ней всё своё свободное время, наблюдал за её изменениями, пытался пробудить её полностью. Но почему-то, чем больше времени я провожу с ней, тем больше начинаю чувствовать, что совершаю ошибку. Она совсем не похожа на Сефилию.Я всё больше начинаю скучать по Софе, по той несносной девушке… Я сказал ей, что у меня концерт, теперь мы только переписываемся, а она уехала из города— всё это облегчает моё существование и у меня более чем достаточно времени на Веронику.Но почему я так скучал? Почему завтра хочу быть с ней, а не с Вероникой? Почему до сих пор целую её на прощание, почему сам беру её за руку и не хочу отпускать? Почему она столько для меня значит? Что вообще со мной происходит?