- Во-первых, вот твои книги, - сказала Софа, передвигая книги к Веронике.
- Спасибо. О чём ты хотела поговорить?
- Бери тортик, коктейль, разговор будет долгим. Ну смотри, сначала вопрос: как давно вы встречаетесь?
- Практически с тех пор, как мы с тобой поссорились, - не понимая, что происходит, ответила Вероника.
- Отлично, тогда смотри, - Софа достала телефон и показала переписки с Лерой, где он писал ей, что скучает, что хочет увидеться. Нет, там не было ни слова про любовь или чувства, но и этого было достаточно, чтобы показать, что Лера обманывал Веронику.
- Что это значит? Он общался с нами обеими и говорил обеим, что мы единственные, с кем он общается? - спросила Вероника.
- Ага, но это сейчас не важно. Будет лучше, если ты мне сейчас не поверишь про Леру, но мне кажется, он просто ищет в нас замену одной девушки, которую когда-то потерял, - сказала Софа.
- Что это значит?
- Он уже говорил тебе, что знает исход всех событий и что может щёлкать? - спросила Софа.
- Да, только не говорил, каким будет исход, мол, это секрет.
- Я тоже так научилась, поэтому слушай меня внимательно: тебе лучше забыть, что я сейчас показала, что он тебе лжет, до тех пор, пока не почувствуешь, что что-то идёт не так. Скорее всего, он узнает об этом нашем разговоре и решит, что я что-то тебе рассказала, поэтому притворись, что всё как и всегда. И самое главное, запомни, я бы сама по доброй воле никогда не совершила самоубийство. И, наконец, вишенка на торте. Когда произойдёт то, что ты не сможешь морально пережить, поговори с Аликой и ты всё поймёшь, но предупреждаю, это будет тяжело.
- Как это всё понимать? - спросила Вероника, понимая, что большего она не узнает. Она впервые видела Софу такой серьёзной, а значит её лучше было послушаться.
- Прости, это всё, что я сама знаю, но пока лучше это забыть. И вот ещё что, давай докушаем и купим тебе подарок на день рождения? - спросила Софа.
- Ладно, я тоже соскучилась.
Весь оставшийся день они провели так, словно вновь были подругами. Они выбирали и покупали одежду, Софа подарила Веронике красивый кулон с маленьким рубином, незаметно заколдовав его так, чтобы он оберегал и давал силы только Веронике, и разошлись уже ночью, выпив шампанское.
- Завтра я снова уеду. Не знаю, когда вернусь, но, надеюсь, однажды мы вновь будем подругами, - сказала Софа, обнимая Веронику и прощаясь с ней.
Отойдя от дома Вероники, она тут же набрала номер Никиты, и через час они уже ехали обратно в их загородный дом...
Единственный выход
Когда Софа отошла от дома Вероники, она набрала номер Никиты.
- Я закончила, всё хорошо. Забери меня. Жду у себя. До встречи.
«Она жива, всё остальное не важно», - думал Никита, садясь в машину и выезжая за Софой.«Всё детство она была такой, словно весь мир был скучен для неё. Она не бегала на улице, не ввязывалась в плохие компании или драки, сама попросила отдать её в подготовительную школу и училась усердно. Всё время ходила в наушниках... Тогда она казалась мне скучной, а потом я как-то взял её наушники, когда там играла музыка. Там пел такой красивый женский голос, я запомнил его навсегда. Тогда я впервые понял, что за всем этим холодом она строит и создаёт свой мир, прекрасный и полный эмоций. Тогда я впервые захотел быть рядом и попасть туда, в её мирок, потому, что даже такие небольшие его части, как музыка, заставляли сердце биться. Я решил её защищать, начал с ней сближаться, узнавать её, впервые услышал её смех, такой звонкий, он словно оглушал и отрезвлял одновременно. Я хотел делить с ней все эмоции и быть в её мире, а потом... Потом умерла моя мама и мне было так плохо и больно, что я просто хотел сбежать, но она удержала меня за руку и обещала, что всё будет хорошо, и я ей верил. Потом ей исполнилось четырнадцать, и на тот чёртов день рождения явилась Сефилия. Я испугался, испугался узнать, что этот мирок, который она создала и частью которого я так отчаянно хотел быть, однажды исчезнет. И я сбежал, когда был ей нужен... После я узнавал, что все даты смерти, предсказанные ею, были верны. Я был на похоронах, и на всех похоронах она не проронила ни одной слезинки. Она никогда не позволяла себе и своему внутреннему шторму вырываться. И этим она была прекраснее других, кто плакал потому, что надо, или потому, что это похороны. Однако я так и ни разу не решался с ней встретиться, за что я себя не прощу... А после я вспомнил, что её мама умрёт двадцать второго июня. Я не хотел, боялся, но не смог не появиться... Тогда я впервые видел её такой, тогда она впервые позволила этому вырваться, впервые разнесла всё вокруг, впервые была такой пустой, и даже так ей удалось всё скрыть от друзей. Я никогда не пойму, то ли они всё время были так слепы, то ли она так хорошо играла свою роль. Если подумать, она всегда называла жизнь игрой, где нет победителей или проигравших - есть те, кто морально выжили и те, кто дошли до финала пустыми. Никогда раньше не понимал смысл этих слов. А сейчас я уже ничего не могу для неё сделать, кроме как быть её пешкой в игре. Да и плевать, даже так, пока я полезен, я буду её пешкой, только так я смогу искупить свою вину перед ней за все те годы, что она была одна», - думал Никита, подъезжая к её дому, и, наконец собравшись с силами, набрал её номер, чтобы сказать, что он приехал.