Замерев на пороге всей этой роскоши, я чувствую себя Золушкой, которая ещё час назад ходила в обносках, а сегодня каким-то чудом оказалась приглашена на бал в королевском дворце. И не кем-то, а самим Принцем!
О том, что меня могут узнать я нисколько не волнуюсь. Это слишком маловероятно. Моя должность настолько незаметная, что если мои коллеги - офисная саранча, то я полупрозрачная тля на их удивительно цепких лапках. Приветливая, исполнительная Девочка. Без имени.
А вот я знаю их всех, ну, или почти всех. Помню то, как недовольно поджимает губы начальница отдела кадров - фигуристая Мариночка, то, как возмущается малейшей задержкой корреспонденции, скрещивая руки на пышной груди, бухгалтер - Наденька... Оленька, Светлана, Лена, Жанна Аркадьевна. HR - отдел, отдел маркетинга и продаж, разработки и тестирования. Знаю их привычки, умею предугадывать желания и всегда довольствуюсь малым.
Короткий вдох. Удлинённый, успокаивающий выдох.
Пальто оставляем в гардеробной. Я лишь немного робею, но крепкая рука Генерального, что поддерживает меня за поясницу, придаёт уверенности.
- Обращайся ко мне, - с этими словами он наклоняется к моему уху и щекотно касается его горячим дыханием: - Алишер.
Хочу назвать своё имя, но в горле мгновенно пересыхает.
Молчи, тебя никто не спрашивает!
Ощущения на максимум. Отзываюсь на малейшее движение, будь то случайное соприкосновение наших тел, или намеренное касание мужской ладони к моей спине. Запоминающееся, с нежным нажимом. От такой волнующей близости мне катастрофически не хватает воздуха.
Это не сон. Не сон! Я столько раз мечтала, нет, не о Генеральном, конечно, а в принципе, как это у меня будет... представляла, но ни разу не испытывала и толики того, что чувствую сейчас. Теперь я понимаю всех этих влюблённых дурочек, у которых подкашиваются ноги и слетаются все эти сумасшедшие бабочки в животе.
Я случайно ловлю наше отражение в одном из огромных, начищенных до блеска зеркал, и в голову приходит совершенно невероятная мысль, что мы с этим красавцем-миллиардером прекрасно смотримся вместе. Подумается же такое!
Главное, не заглядываться! Генеральный под строжайшим запретом.
От всех этих невозможных эмоций щеки вспыхивают и горят.
Такая раскрасневшаяся, я с ним и вхожу в переполненный зал ресторана.
***
Стихает музыка и голоса.
Стоит нам появиться на пороге, как мы тут же становимся центром внимания моих коллег; женщины разных возрастов и комплекций, уже слегка разгорячённые алкоголем, обступают нас со всех сторон и дружно принимают эффектные позы, позволяющие подчеркнуть достоинства, изгибы фигуры, скрыв то, что, по их мнению, показывать совсем не нужно.
Все взгляды обращены на Генерального. Они как будто одновременно говорят: “Брось эту суку и выбери меня. Выбери меня!”. В то время, как он улыбается им всем ослепительной, отшивающей улыбкой.
Теперь понимаю, для чего здесь ему нужна я. Не иначе, как с целью отвлечь излишнее, навязчивое женское внимание.
Ладненько! Разберёмся.
Поворачиваюсь, придвигаюсь. Да что там, подступаю к нему почти вплотную! Намеренно глажу лацканы его пиджака, как бы смахивая несуществующие пылинки. Поднимаю на него сияющие глаза и улыбаюсь ему так широко, как только могу. Чрезмерно правдоподобно.
Его поза - само напряжение. Он понимающе усмехается, затем склоняется ко мне совсем близко, чтобы прошептать:
- Выпьешь?
Не дожидаясь моего ответа, тут же делает знак официанту, и, пока тот спешит к нам, он вновь кладет свою ладонь мне на поясницу. Прижимает к себе.
Его рука решительно перемещается по моей спине и обжигающее, уверенное прикосновение меняется на лёгкое, едва уловимое, касание пальцев. Он невесомо, слишком дразняще проводит ими вдоль позвоночника, отчего у меня неизбежно перехватывает дыхание.
Глядя на него снизу вверх, ловлю зрительный контакт, а потом провожу языком по пересохшим губам и слегка закусываю нижнюю.
Практически всем своим телом чувствую, как ещё сильнее напрягаются его мышцы.
Он тихо, хрипло смеется.
Любое моё движение и действие, направленное в сторону Генерального, сопровождается всплеском возмущения:
Ох! Ах! Уфф! Вот же...!
Пьяненькие женщины оказываются совсем неделикатны в выражении своих желаний.
Даже забавно. Ведь здесь собрались все те, кто никогда не травил меня, не смеялся надо мной, они просто меня не замечали. Совсем. Люди, которые считали ниже своего достоинства заговорить со мной, а если и говорили, то абсолютно наплевательским тоном, демонстрируя своё пренебрежение, теперь же - плюются ядом в нестерпимом желании меня обсудить.