— Подъезжаем! Белье сдавайте! — И пошла дальше с криками: — Граждане пассажиры! Сдавайте белье! Белье сдавайте, граждане пассажиры!
Майор Волнистый глянул в окно на незнакомую местность. Степь разливалась, как океан. Из тумана айсбергами выплывали деревенские дома. Земля черная, жирная, как масло. Хоть на хлеб ее намазывай. Палку воткни в такую землю — и та зазеленеет, зацветет.
— Кажись, приехали, — вздохнул лейтенант Попугайчик.
Когда сошли с поезда, заморосил дождь. Напротив вокзальных дверей майор Волнистый заприметил автобусную остановку. Адрес, указанный в паспорте Виктории Власовой, он уже выучил наизусть. Пеговолосая проводница, выслушав его, уверенно сказала:
— Частный дом. Улица Пролетарская — это на самой окраине.
— Номер автобуса? — уточнил Волнистый.
— Чего? — Проводница удивленно посмотрела на него. — Да он тут один ходит!
Автобуса они не увидели. Зато слева в ряд стояли машины. Которые с «шашечками» на крыше, а которые и без. Иномарок среди них не было: «Жигули» и «Москвичи». Пассажиры, сойдя с поезда, уверенно направились к частникам. Никто не возмущался отсутствием общественного транспорта. Сергей Павлович, сопровождаемый лейтенантом Попугайчиком, пошел туда же, куда и все.
— Далеко едем? — спросил молодой мужчина, предупредительно открыв дверцу «Москвича».
Волнистый назвал адрес и поинтересовался у водителя:
— Автобусы что — вообще не ходят?
— Первый раз к нам? — усмехнулся мужчина. — Москвичи? Что ж, глядите, как живем. Заводы стоят, а народу жить надо. У всех семьи, дети. Извозом кормимся, а в автопарке тоже люди работают. К вокзалу только один маршрут, автобус положен раз в полчаса, и к поездам он давно уже не подъезжает.
— Заработать дают?
— Это называется солидарностью трудящихся, — гордо ответил водитель. — Да и мы много не берем. Садитесь.
Когда поехали, мужчина с интересом спросил:
— Как там, в столице?
— А что вас конкретно интересует?
— Ну, вообще. В целом.
— В целом так же, как и везде.
— Э, не скажите! У вас народ живет богато.
— Так и у вас, наверное, богатые есть, — усмехнулся Волнистый.
— Наши богатые вашим не чета. У нас работу имеешь — уже богатый. Про зарплату я уж и не говорю.
— Тогда откуда такие дома?
Волнистый имел в виду двухэтажные кирпичные коттеджи, мимо которых они как раз и проезжали.
— Так это торгаши‑и… — протянул водитель. — Да начальство городское, да те, кто при нем кормится. Опять же, кто по две коровы держит, а некоторые и по три. Какая у вас там улица? Пролетарская? Там таких особняков вроде нет. Сейчас Советская улица будет, на ней еще имеются. Потом Социалистическая — вовсе труба. Грязь по колено. Я, уж извините, туда не поеду. А вот Коммунистической улицы нет. Не достроили. — Он улыбнулся.
Разбрызгивая жирную черную грязь, «Москвич» притормозил в начале улицы Советской. Волнистый расплатился, выбрался, разминая плечи. «Москвич» тут же уехал, а они с лейтенантом отправились искать улицу Пролетарскую. Справившись у деда в ватнике, нашли. Калитка нужного им дома была открыта. У забора на куче песка валялся грязный детский велосипед. Женщина лет пятидесяти вынесла помойное ведро, содержимое которого выплеснула в ближайшую канаву. Потом вытерла лицо утлом головного платка с интересом посмотрела на незнакомых мужчин. Не местные. Волнистый шагнул к ней.
— Гражданка, можно вас?
— Вы мне? — удивилась женщина.
— Да. Вам. Здесь прописана Виктория Власова.
— А ее нет. Вика в Москве, — гордо ответила женщина. — Уехала. Она работает в крупной фирме. Секретаршей.
— А вы кто ей будете?
— Мать. — Женщина поглядела на них настороженно. — А в чем дело?
— Можно пройти в дом? — спросил майор.
— А что случилось с Викой? Вы кто такие?
— Мы из милиции.
Она ахнула, схватилась рукой за грудь.
— Что с Викой?
Волнистый молча протянул ей паспорт Виктории Власовой. Она, уставившись на чужую фотографию, с недоумением сказала:
— Не понимаю.
— Она умерла, — мягко сказал майор. — Давайте в дом пройдем, я вам все объясню.
— Это какая‑то ошибка…
Пока майор объяснял матери Вики ситуацию, лейтенант Попугайчик пытался починить игрушку шестилетней девчушке. Та упорно пыталась пристроить трактору большие колеса вперед, а маленькие назад.
— Нет, не так, — поправлял ее лейтенант.
— Так! — спорила девочка и грозно сдвигала еле заметные брови.
— Снежаночка, пусть дядя сделает, — всхлипнула бабушка. — Дядя лучше знает, как надо.