– Проснулся, – констатировала Мира, встречаясь со мной взглядом.
– Прости, – хрипло прошелестел я, – не помню, как я сюда попал. Надеюсь, я ничего не натворил? – Учитывая, что проснулся я в одних трусах и носках, а из моей одежды нашёл только чёрные джинсы, висящие на спинке кресла в спальне, это был немаловажный вопрос.
– Насчёт того, что и где ты творил, я ничего не знаю, – Мира встала, выключила плиту и принялась собирать фломастеры. – Ты приехал на такси часа в два ночи, громко кричал, ругался, потому что не мог попасть по кнопочкам домофона, разбудил, наверное, весь дом. Я вышла, помогла тебе подняться и уложила на диване. Но ты настойчиво ломился в мою спальню, поэтому я положила тебя там, пока ты не разбудил Никиту, а сама спала здесь, – Мира качнула головой в сторону дивана.
Я посмотрел на небольшой бежевый диванчик и заметил одну из ярких подушечек явно из спальни и свернутый лёгкий белый плед.
– Прости, – повторил я. Чёрт, какого лешего меня сюда принесло?
– Есть будешь? – мягко спросила Мира. – Я сварила тебе куриный бульон, добавила немного картошки. Никита думал, что это для него, и кинул свои любимые маленькие макароны-звездочки, получился лёгкий супчик.
– Спасибо. От такого сложно отказаться.
Мира улыбнулась и полезла за тарелкой. Я почему-то так и не решался сделать ещё хоть шаг к столу. Никита собрал свои принадлежности и положил на журнальный столик рядом с диваном, подошёл ко мне, протягивая ладошку.
– Здравствуйте, – плохо выговаривая букву «р», со всей серьезностью поприветствовал он меня, здорового чужого дядьку в одних штанах, без рубашки. – Меня Никита зовут. А тебя?
– А я Марк, – я легонько пожал его руку. Так мы и стояли некоторое время, изучая друг друга. Потом Никита потянул меня к столу.
– Мама недавно мне купила робота, – с присущей детям непосредственностью, принялся рассказывать мне мальчуган. – Ты поиграешь со мной, Марк? – Моё имя из его уст прозвучало как «Мак», но мне даже понравилось. – После еды, конечно. Мама всегда говорит, что нельзя играть, пока не поел.
– Тут твоя мама права. Чтобы быть большим и сильным, нужно хорошо и правильно питаться.
– Большим, как ты? – устраиваясь на соседнем стуле, спросил Никита.
– И как мама.
– Мама девочка, – справедливо заметил Никита. – А я мужчина, как и ты.
– Кушайте мужчины, – Мира поставила перед нами тарелки с их коллективным супом, блюдца с нарезанным хлебом и вареной колбасой, ласково взъерошила сыну волосы и устроилась на стуле напротив меня.
– А который час? – поинтересовался я.
– Уже обед, – с набитым ртом, сообщил Никита.
– Двенадцать, – в ответ на мой растерянный взгляд, ответила Мира.
– А где мой телефон? – засуетился я.
– В куртке был, – Мира встала и пошла за телефоном, который лежал на тумбочке в коридоре. – Тебе часто звонили с семи утра. Я пыталась тебя разбудить, но ты не реагировал. – Мира вернулась и протянула мне мой айфон. – Прости, может, не стоило, но я ответила на седьмой звонок Бориса Петровича. Сказала, что ты у меня и спишь. Он обещал прикрыть тебя, перенести какую-то встречу и совещание и разобраться с Майклом. Он, кстати, тоже звонил. Всего один раз. А ещё несколько вызовов было от твоей мамы. В конце концов, она набрала мне, – Мира вопросительно приподняла одну бровь.
– Да, она спрашивала у меня твой номер, и я дал его. Ты вроде обещала помочь ей.
– Да, она это и попросила после того, как я успокоила ее, что ты жив, здоров и спишь у меня, а не убит, не покалечен и не похищен инопланетянами.
– Чёрт, мама в своём репертуаре. – Я доел неплохой, кстати, суп, хотя макарон-звездочек было многовато. Мира протянула мне кружку с кофе и сахарницу. – Должна уже привыкнуть, я часто не могу отвечать на звонки.
– Она ведь мама, – Мира пожала плечами. – Она всегда будет беспокоиться о тебе.
– Да, моя мамочка тоже все время заботиться обо мне. Постоянно обо всем расспрашивает и переживает, – добавил Никита.
– Откуда это такие фразы? – спросила Мира с улыбкой.
– Зина так говорит. Мы сегодня пойдём к ней?
– Нет, сегодня мы с тобой пойдём гулять, – откликнулась Мира, моя посуду.
– На площадку?
– Посмотрим.
Я молча наблюдал за такой наверняка довольно обычной семейной сценой. Мне нравилась Мирослава в домашней обстановке. Даже больше, чем в шикарных вечерних нарядах на светских мероприятиях. Мне понравился её сын, хотя детей, особенно чужих, я не люблю. Только с племянниками с удовольствием провожу время, но это бывает редко, они далеко. Дети обычно слишком шумные, неугомонные, нередко беспардонные и приставучие. Никита же спокойный, хорошо воспитанный мальчик. Хотя, возможно, это только пока рядом незнакомый человек.