Пролог
Темнота больше не была просто словом. Она стала чем-то осязаемым, что забиралось под кожу — и прямо в вены, кусая кровь своими клыками. Темнота не пугала уже давно, с ним мрак стал ее обычной средой обитания. Больше не было света, был только страх.
Вся мокрая, в прилипшем к телу пеньюаре, она забилась к самой стенке, спасаясь от мыслей о нем. О нем, который сейчас ворвется в ее беспокойную ночь со своим безумием. Мужчина уверенно шагал по просторной спальне, словно отмеряя ее время.
— Мне холодно, — прошептала девушка, дрожа от холода.
Этот чокнутый снова облил ее водой ночью! Что иногда творится у него в голове? Все ли с ним в порядке? И эта спальня ей не нравится. Он становится неумолимым в своем сумасшествии, когда приказывает ей ложиться в этой комнате. Она словно магнитом собирает в себе всю его бешеную энергию, темную и кровавую.
— И что дальше? Я заплатил тебе за все, и даже больше. И я не намерен слушать твои жалобы, — презрительно сказал он, останавливаясь.
Его глаза разрезали темноту, в них горел жестокий огонь непредсказуемости, словно он сам не знал, что выкинет в следующую минуту. Но его это не пугало. Только ее.
— Кто ты сегодня? — со страхом спросила она, теряясь в догадках относительно человека напротив, прожигавшего ее взглядом. — Кто ты, черт тебя дери?!
Она кричала с отчаянием, которое вкупе с холодом разматывало нервы все больше. Кто он? Кто он каждую долбанную секунду? Как ей узнать и вовремя спастись от него?
— Я уже говорил тебе, кто я. Неужели ты настолько тупа? — Мужчина сел на крой кровати, в которой еще несколько минут назад она мирно спала.
Его ладонь накрыла ее голень, провела вверх по гладкой коже, оставила легкий шлепок. Она вздрогнула. Даже его движения становятся другими: резкими, нервными, жесткими. А лицо прорезали острые морщины от слишком бурной мимики.
— У тебя такой высокий ценник, а интеллект в стоимость не входит? — унизительно удивился он. — Не все можно купить за деньги…
— Но это не про тебя, правда? Ты купил меня и решил, что можешь издеваться, как хочешь, и…
— Шш, заткнись, милая. Не хочу слушать эту банальщину. За те деньги, которые я тебе отваливаю, я имею право не слушать твой треп, так что, просто заткнись. Да я могу свернуть тебе шею и выбросить твой труп в лесополосе, и мне ничего не будет. Знаешь, почему?
— Деньги?
— Да. Я заплачу ментам, и они закроют глаза на смерть шлюхи.
Она мотнула головой, пытаясь сбросить страх, который он насильно навязывал ей своей болтовней. Он хочет запугать ее, заставить пресмыкаться. Это он любит. Любит, чтобы перед ним ползали на коленях и заглядывали в его карающие одним только взглядом глаза. Она не доставит ему такого удовольствия!
— Днем ты был другим. Добрым и чувствительным…
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — прошипел он. — Днем я был идиотом, со мной такое иногда случается. Бывает, позволяю себе жалость к таким тварям, как ты, но это временно. Сейчас я опять тот, кем являюсь на самом деле.
— Ты уж определись, кто ты, и веди себя соответственно.
— Эскортницы мне еще советов не давали, — продолжал унижения мужчина. — Встань!
Он рванул ее на себя и поставил на ноги. Привлекательная сучка! Следит за собой: кожа загорелая, гладкая, мягкая, волосы шелковые. Все направлено на искушение и соблазнение, чтобы в итоге получить бабки. Продажная дрянь!
— Ч-что ты делаешь? — Ее голос дрожал все сильнее, ее уже бил тремор.
Без лишних слов мужчина разорвал ее нижнее белье, оставляя на ней крохотные кружевные трусики. Работа такая. Всегда быть при параде, особенно ночью.
— Хочу, чтобы ты пришла в себя и поняла, что ты всего лишь вещь, за которую я заплатил деньги. Захочу — выкину тебя на улицу в одних трусах, захочу — закрою в подвале на неделю. — Он приподнял ее лицо за подбородок. — Я оплатил каждую свою прихоть наличкой. До последней копейки.
За что он так жесток с ней? За то, что днем был добр? Так она невиновата, что иногда он нормальный человек, а иногда его перекашивает не по-детски в сторону садизма!
— Я поняла, — прошептала она, пытаясь отстраниться от ползающего по коже холода.
— А теперь иди остынь, — сказал он и вытолкнул ее на балкон.
Дверь закрылась, и на нее накинулся уже довольно колкий предзимний ветер. Чокнутый, псих, душевнобольной! На глаза навернулись слезы, которые стали ее лучшими друзьями с этим мужчиной, хотя было и много приятных моментов с ним. Но с ним, как в русской рулетке: кто знает, пуля в голову или повезет?