— Ты не задаешь лишних вопросов и просто живешь тут. Никаких мужиков, кроме меня. Константин сказал, что с тобой не должно быть проблем. Уже в этом сомневаюсь.
Костик ее сожрет, если такая рыбешка богатая сорвется с крючка. Это же не просто надо будет вернуть бабки, а еще и проценты сверху, типа неустойки.
— Хорошо, — надрывно сказала Вика, проглатывая слезы.
— Это за дополнительные условия. — Он положил перед ней пачку купюр. — Не плачь, ничего страшного не случилось. Не в коммуналке с тараканами предлагаю тебе жить.
Ее влажные глаза поколебали его жесткость по отношению к ней. Но вместе с мыслями о том, что к ней можно относиться по-человечески пришли мысли о матери. Такая же шлюха, бегавшая за каждым хером, желая пристроить себя. Такая продаст и мать родную за бабло. Она сама выбрала свой путь в этой жизни, не ему теперь ее жалеть.
Он оставил ее наедине со слезами и деньгами. Вика стерла слезы и пересчитала банкноты. Эти деньги ей не помешают сейчас. Можно и смириться, пожить в этой золотой клетке, лишь бы не на втором этаже. Кто же этот человек, что так быстро меняет настроение? Чего ждать от него? И не сделала ли она ошибку, согласившись на это предложение?
Глава 4
Вика собирала вещи с какой-то грустью, непонятной даже ей самой. Она не могла сказать, что будет скучать по этой съемной хате, не могла сказать, что у нее вообще был дом. Его просто не было. И все тут. Место, в котором она просыпалась утром и куда притаскивала свое уставшее тело вечером, не было ее родным гнездышком. Это чужое, стерильное место, в котором нет никаких чувств. Ни ностальгии по прошлому, ни предвкушения будущих событий. Пустота.
— Интересно, надолго ли я отсюда сваливаю, — сказала она, запихивая в сумку очередную тряпку.
Даже при том, что она давно не тратилась на себя, вещей у нее было выше крыши. Спасибо клиентам, что не жадничали на нее денег. С такими мужчинами она всегда чувствовала себя женщиной, пусть и той, которая продает себя. Лучше продаться за пачку свеженьких банкнот, чем за зарплату в пятнадцать тысяч в месяц и вечные упреки в том, что носки не постираны. Таким был ее папаша: вечно всем недовольный, чего-то ждущий и не получающий этого. А потом мама слегла, и он пропал из их жизни.
— Мудень хренов, — выругалась Вика, со злостью застегивая набитый доверху чемодан. — Теперь еще и второй такой же появился.
Алекс. Александр Викторович. Алекс ему подходил больше, словно отражая все его собственнические замашки и закидоны. Таких мужиков она еще не встречала, чтобы секунду назад он был тираном, а потом резко стал интеллигентным добряком. Эта быстрая смена масок внушала ей подозрения, что человек, который хочет взять ее в плен в своем особняке, не так прост на самом деле. И его стоит опасаться.
— Ну что, все собрано, пора отправляться в путь…
Ей так хотелось остаться здесь, в этих стенах. Что угодно, только не к нему. Принимать клиента в отеле было безопаснее и привычнее, а сейчас она не знала, что от него ждать, и ждать ли хоть чего-то хорошего в принципе.
Водитель, тот самый молчаливый хрен, ждал ее внизу. Он подбежал, чтобы помочь ей донести сумки.
— Привет, чувак. Тебе сегодня можно со мной говорить? — издевалась над ним Вика.
— Прошу вас, Виктория, — ни капли не смутившись, ответил он и открыл перед ней дверцу.
— Нет, сегодня вы с моими вещами без меня. У меня еще есть кое-какие дела.
Надо бы навестить маму, а то потом, такое ощущение, что шанса у нее не будет выбраться из этой темной крепости. Интересно, он поселит ее на втором этаже? Не хотелось бы жить в этой мрачной обители зла.
— Но Александр Викторович велел доставить вас к нему домой.
— И что дальше? Передайте ему, что у меня появились важные дела. Я сама доберусь потом. Не переживайте.
Водитель явно был недоволен раскладом, а может, он тоже боялся гнева босса. Вика на секунду усомнилась в своей решительности ослушаться Алекса. Он вполне ясно выразился, чтобы она переехала к нему и ни ногой из дома. А она сразу же нарушает его устав…
— Ему это не понравится, — гнул свое водитель.
— Пусть помедитирует, все пройдет! — крикнула Вика, садясь в подъехавшее такси.
Мысли о маме вытиснули мысли об Алексе. Фиг с ним. Пусть думает, что хочет. Она, в конце концов, не рабыней к нему нанималась. Может, и в самом деле посоветовать ему медитацию? Явно же пойдет на пользу.
В больницу не хотелось заходить еще больше, чем в дом Алекса. Отвратное место, где постоянно воняет спиртом и всякими растворами. Казалось, что смерть витает по выбеленным углам, дожидаясь своего часа. И она обязательно дождется.