— Ради такого завтрака я готов всегда опаздывать на работу, — горячо прошептал он и прикусил мочку ее уха.
Вика вскрикнула от испуга, а затем расслабилась в его руках, чувствуя его силу и возбуждение. Сильные мужские ладони на ее ягодицах посылали по всему телу яркие импульсы. Его руки гладили ее кожу, иногда оставляя легкие шлепки.
— Что это значит? — тихо спросила Вика, полностью поддаваясь его натиску.
Решив ему подыграть, она потерлась об его пах, ощущая, каким твердым и готовым он был. Это безумно льстило ей. Обычно у клиентов вставал от мыслей, какие извращенные вещи они могут с ней сделать, но он сейчас горел от желания к ней от простого незамысловатого танца.
— Это значит, что, если ты впредь будешь так выглядеть, мне придется трахать тебя почаще, чтобы утром у меня была возможность спокойно уйти на работу, — отрывисто произнес он, целуя ее шею.
Он запустил руки ей в трусики, но остановился на лобке. У нее была там какая-то интимная стрижка. Увидеть бы ее! У него чесались руки от желания проникнуть в нее хотя бы пальцами, взять ее, обладать ею прямо сейчас. Вика снова потерлась об него, приглашая к действиям.
— Извини, крошка, сейчас нет налички, — холодно сказал он, отстраняясь от нее, оставляя лишь куски льда после себя, после того пожара, который он принес своими касаниями. — Да, и какой я там уже буду по счету?
— Ну ты урод, — сказала Вика, прожигая его взглядом.
— Что это так? — невинно поинтересовался он, отщипывая кусочек у ее омлета.
— Я не для тебя готовила, понял!
Он снова дал ей пощечину своими действиями. У него был план, что ли, по количеству унижений в день?
— Но из моих продуктов и на моей кухне.
— Да пошел ты со своей кухней. Вот! — крикнула она и выбросила омлет в мусорку. — Приятного аппетита.
— А где спасибо? — как ни в чем не бывало спросил Алекс.
— За что? За телефон? Ты мне должен был.
Мужчина поравнялся с ней. Ему не нужно было трогать ее, она все видела в этих жутких глазах. Всего лишь глаза, но они у него такие разные. Сегодня жестокие и злые, словно ненавидящие ее.
— Я тебе ничего не должен. Уясни это, шлюшка.
— Я уяснила, — тише тихого ответила она, боясь его в данный момент.
— И сегодня ты будешь спать на втором этаже, — безапелляционно приказал он.
— Я не хочу там спать…
— Плевать я хотел на то, что ты хочешь и не хочешь.
Он развернулся и, подхватив пиджак, направился к выходу. Даже по его походке можно было понять, насколько крутым и безнаказанным он себя чувствует. Вика сжала кулаки и выругалась про себя. Упырь!
***
Вторая половина дня проходила в обычной для нее скуке. Фотки на фоне его шикарного дома уже были выложены с подписью о том, какие роскошные каникулы ее ждут, наивные души клюнули на эту показную красоту и настрочили тысячи комментариев о том, как же ей повезло жить такой жизнью.
— Интересно, зачем покупать меня, чтобы постоянно называть шлюхой? — вслух размышляла Вика, крутя в руках новенький телефон.
Кажется, это не будет так просто, как ей подумалось вначале. Обычное сопровождение, ничего особенного. Ага, ничего, кроме того, что он полный мудак. Это у него стратегия такая, или как он живет с такими качелями? Она была уверена, что он вернется с работы, и уже не будет макать ее в грязь лицом, а прикинется паинькой.
— Так и будет, вот я уверена, черт возьми!
Она неторопливо ела спелую клубнику, наслаждаясь ее сладостью, и потихоньку расслаблялась. По телевизору показали бессменное шоу о построении любви, в котором она когда-то участвовала. Эта чернуха, которую крутят по телеку, дала ей билет в жизнь. Иногда она мечтала вернуть время назад и не бежать в этот дурдом сразу после школы. Кто знает, вдруг бы вся жизнь пошла по иному сценарию, и мама бы не заболела. Она же так переживала за нее, когда ее таскали за волосы по сценарию или уличали в изменах. Она верила, что вся эта экранная ложь — истинная правда, и не доказать обратное.
Вика услышала шум подъезжающей машины. Сейчас начнется представление этого шоу. Дубль два.
— Привет, — поздоровался Алекс, сбрасывая ботинки. — Как дела?
Он не был уверен в том, что происходило утром. Он очнулся уже в офисе, совершенно дезориентированный, но, как сказала секретарь, велел послать всех к черту и еще нецензурное слово. Шок — меньшее из того, что он испытал, поэтому сейчас он старался вести себя осторожно, мало ли что он мог наговорить Вике утром. Как же достали эти провалы в памяти! Такими темпами он докатится до спланированного убийства и даже помнить об этом не будет.