— Да, — краснея, ответила она. — Это деньги.
И почему ей было так стыдно за то, что она унижается перед ним за деньги? Такова ее суть. Вика мотнула головой, не соглашаясь сама с собой. Это ее профессия, но не ее суть. Сколько прошло ночей, когда она захлебывалась слезами, не желая этим заниматься, но утром снова приходило напоминание о необходимости оплаты лечения мамы, и она снова и снова набирала Костика и просила клиентов. Желательно извращенцев, она башляют хорошо.
— Я тебе уже предлагал любую сумму, ты отказалась.
— Я не буду просто так брать у тебя эти деньги. Я хочу отработать…
Алекс ударил по рулю. Его бесили эти разговоры! Ему было проще отдать ей эту проклятую сумму, чтобы она была счастлива, чем видеть, как ей неприятно продавать себя, торговаться, как на рынке.
— Ты помнишь, сколько чисел в той сумме?
Она кивнула.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой за эти деньги? Разорвал тебя на части? Отдал на растерзание кучке гастарбайтеров? Как ты можешь отработать такую сумму? Просто отсосов мне? Серьезно?
— Я сделаю все, что ты захочешь, — прошептала Вика, и ее глаза блеснули слезами. — Абсолютно все.
— А я не по этой теме. Не по жести. Я не собираюсь тебя насиловать, чтобы просто знать, что деньги были отработаны. Почему ты этим занимаешься? На что тебе нужны деньги?
Она не отвечала. Не узнает он про маму! Ей не требуется его жалость, все эти взгляды и слова сожаления.
— Хочу жить хорошо, — соврала Вика.
— И ты нашла путь к хорошей жизни через х*и?
— А тебе-то что? Хочу и сосу. Мой выбор.
Алекс покачал головой. Кому она врет? Он слишком много работает с людьми, чтобы уже научиться раскусывать их на раз-два.
— Да я же вижу по твоим мокрым глазам, что ты врешь. Ни черта тебе это не нравится. Что тебя заставляет этим заниматься? Я могу чем-то помочь?
Вика не удержала в себе слезы, и одна слезинка скатилась по щеке. Зачем он прикидывается таким добрым? И глаза у него сегодня добрые, а не как бывает, жесткие и злые.
— Эй, не плачь, — утешительно сказал мужчина и приобнял ее. — Я не хотел делать тебе больно, но, если я могу помочь, просто скажи.
— Не можешь. Никто не может, — всхлипнула она.
Что он сделает? Оплатит лечение мамы? А потом что? Она все равно умрет и оставит ее в одиночестве в этом мире, где она никому больше не нужна.
— Твои родители знают, чем ты занимаешься?
— Нет. Я им вру про рекламу в инстаграме, иногда зовут вести какую-нибудь тухлую передачку или побыть гостем на ток-шоу, так и перебиваюсь.
— И они верят? А все эти дорогие платья и украшения? Машина? Квартира?
— А тебе какое дело до того, какую лапшу я вешаю родителям на уши? Это только мое дело.
— Мне просто интересно. Я хочу тебя понять.
— А во мне нет никакой тайны, — нарочито небрежно сказала Вика. — Я трахаюсь с мужиками за деньги потому, что я так хочу. Не надо искать во мне невинную душу, которой нет.
Так порой хотелось выговориться, сказать, как она устала, как ей плохо, как ей надоели все эти случайные связи, эти вечно меняющиеся богатые рожи, которые все как на подбор были больные на голову. Но кому? Алексу? Сейчас ему интересно, им движет какое-то человеческое чувство, а завтра ему станет плевать, и он будет называть ее шлюшкой. Знает она таких, лезущих в душу.
— А я все-таки хочу это сделать. Если тебе есть что сказать, скажи это сейчас.
— Все, отстань от меня, умоляю! Не хочешь трахаться, так отвянь, значит!
Алекс качнул головой и завел мотор. Ничего от нее не добьешься, но он чувствует, что она как крепость, которая скрывает хренову тучу тайн. И зачем он совал во все это нос? Это не его жизнь, не его проблемы, действительно не его дело. Но теперь он завелся и не успокоится, пока не узнает правду!
***
Ночь была беспокойной. И ее тревожило вовсе не то, как вести себя на предстоящем мероприятии, не какими ложками есть десерт, а какими рыбу, совсем не это. Вика не могла уснуть из-за мыслей от матери. С каждым днем она боялась все больше получить сообщение от врача о том, что мать умерла. Она не выдержит такой новости. Покончит с собой. Именно так.
— Ненавижу это все, — прошипела Вика, катаясь по простыни; одеяло валялось на полу в виду того, что в доме было очень тепло.
Вика прислушалась. В коридоре раздались шаги. Алекс ходит ночью по дому, что ли? Шаги стали приближаться. Он идет к ней. Она затащила одеяло на кровать и накрылась, делая вид, что спит. Что это ему понадобилось?
Дверь тихонько открылась, и Алекс посмотрел на нее. Спит. Ничего, проснется. Он вошел внутрь и сел на постель. Вика притворилась, что проснулась.