— Чем я заслужил такое отношение? — просто спросил он, крепко прижимая ее к столу и нависая сверху.
— Тем, что я ненавижу тебя, — сквозь зубы ответила она, не в силах пошевелиться под его весом, только и могла что убивать его взглядом. — И плевала я на наш контракт! Я тебе в морду вцеплюсь рано или поздно и ни копейки не верну! Хоть затаскай по судам! Ни один сучий суд тебя не оправдает!
Она выговорилась и выдохнула. В ней кипела злость, как вода в масле, пузырилась и взрывалась. Больше всего бесили не столько его отвратительные поступки, сколько эти щенячьи глаза, которые не знают, что они натворили. Так и хотелось поставить ему фингал!
— Вика…
— Не хочу тебя слушать, сукин ты сын! — завопила она и стала еще пуще вырываться, чтобы хотя бы закрыть уши. — Не хочу и не буду слушать твой лживый треп!
— Я не помню ничего! — крикнул он еще громче, чтобы она услышала. — Я вообще ничего не помню!
Алекс оставил ее в покое и отдалился к столешнице. Вся эта ситуация разматывала его по спирали, нервы были ни к черту. Зачем он с ней связался, зная, что он не стабильный? Что с ним не все нормально? Думал, что она не будет так же истерить, как все остальные женщины до нее? Что его деньги заткнут ей рот? А он даже не знает, отчего они все так бесятся…
— Как это понимать? — задала вопрос Вика, беря под контроль эмоции.
Она привела себя в порядок и села на стул. Ее взгляд с интересом блуждал по его полуобнаженному телу. Ну бог. Только какой-то не совсем дружащий с головой.
— Я не помню, что было между нами ночью, и было ли что-то в принципе.
— Было, еще как было.
— Ну вот, а что было я не помню.
— В смысле? — не могла понять Вика. — Что это значит? Ты набухался потом и все забыл? Это не освобождает тебя от ответственности.
— Да не пил я. Я стараюсь не пить, если только по праздникам потому, что это провоцирует провалы в памяти.
— Провалы?!
Вика охнула. О чем он сейчас говорил? О каких провалах? О реальных, как в книжках для всяких психиатров? Надо будет с Валерой обсудить, может ли это быть правдой, или просто он так оправдывает свою жестокость.
— Да, я иногда выпадаю из реальности и не помню, что я конкретно делал. Могу чувствовать разные эмоции после совершенных, я так понимаю, злодеяний, но сами их, хоть ты тресни, не помню.
— А ты куришь?
— Что, прости?
— Ты куришь? — повторила вопрос Вика, так как это было важно для нее.
— Нет. Ненавижу сигареты.
Мамаша любила дымить со своими любовниками в их квартирке, в которой было не спрятаться от них и от дыма. А когда ему было десять лет, один из ее хахалей пытался засунуть ему в рот зажженную сигарету, и он никогда не забудет, как дым забил ему горло. Тогда мать дала ему же пинка и выгнала на улицу.
Вика была в шоке. Ей нужно было время, чтобы переварить поступившую информацию. Он не курит. Он ни хрена не помнит. Что это за особняк ужасов, мать его? Куда ее занесло? И как теперь унести отсюда ноги? И сможет ли она вообще это сделать в итоге?
— Да ты прикалываешься. Куришь ты и все тут, — настаивала она, так было проще смириться со всем этим дерьмом.
— Я не курю, Вика. Я должен несколько раз об этом сказать?
Алекс взял полотенце и вытер лицо, которое так еще и не высохло. Гребаная вода! Он согласен на любые пытки, только не водой! Он перепишет все свои фирмы на кого угодно, если его будут поливать холодной водой.
— С тобой все ок? — спросила Вика, замечая, с каким остервенением он натирал волосы полотенцем.
— Нет. Не делай так никогда больше, пожалуйста, — тихим голосом сказал Алекс, словно это причиняло ему боль.
— И ты тоже.
Они смотрели друг на друга в упор. Вике на секунду стало жалко его. Какие скелеты заперты в его шкафах? Какие тайны он носит под душой? И знает ли он сам о них?
Алекс сомневался, стоит ли делать то, что он задумал. Не ошибется ли он в очередной раз? Решив, что стоит попробовать, он подошел к Вике и присел на корточки, чтобы быть с ней лицом к лицу.
— Вика, — произнес Алекс и провел рукой по ее мягким волосам, — давай попробуем?
— Что попробуем? Клей понюхать?
Она вглядывалась в его темно-карие глаза, которые оттенялись почти черными волосами. В них горел какой-то яростный огонек, который и пугал, и вдохновлял одновременно. Что он хочет от нее?