— На поляне что-то есть, — нервно сказал один из преследователей, прикрывавший Петерса.
— Пристрелите его! — раздался голос. Это кричал Нельсон.
— Не стрелять, — резко приказал Петерс. — Операцией командую я. Не стрелять. Теперь он от нас никуда не уйдет.
— Пристрелите его, — молил Нельсон. — Он убил Олхэма. В любой момент он может разнести всех нас. Если бомба взорвется…
— Заткнитесь. — Петерс двинулся к поляне. — Взгляните, что там. — Он подозвал к себе двоих сотрудников. — Произведите осмотр места.
«Охотники» осторожно приблизились к останкам корабля.
— Ну, что там? — позвал Петерс.
Олхэм затаил дыхание. Робот должен быть там: у Олхэма не было времени самому осмотреть корабль, но он был уверен, что робот там. А если нет? Вдруг робот сумел уцелеть и уйти? Или, наоборот, полностью сгорел?
Олхэм облизал губы. На лбу выступил пот. Нельсон неприязненно смотрел на него, глубоко дыша.
— Ну, что? — спросил Петерс вернувшихся сотрудников. — Что-нибудь там есть?
— Похоже на то. Это корабль пришельцев. Рядом с ним что-то лежит.
— Пойду взгляну.
Олхэм наблюдал, как Петерс спускается по холму.
— Тело, — крикнул Петерс. — Идите сюда! Олхэм спустился к кораблю.
На земле лежало нечто странное — скрученное и перевернутое. По форме это напоминало человеческое тело: но руки и ноги изгибались под невероятным углом. Рот был открыт; глаза пусто смотрели вверх.
— Похоже на сломанную машину, — пробормотал Петерс. Олхэм слабо улыбнулся.
— Теперь вы верите? — спросил он. Петерс взглянул на него.
— Мне трудно в это поверить. Но кажется, с самого начала вы говорили правду.
— Робот не нашел меня, — сказал Олхэм и, наконец, закурил. — Он был разрушен, когда случилась авария. Вы слишком заняты войной, чтобы поинтересоваться, почему внезапно загорелся дальний лес. Сейчас вы знаете причину.
Он наблюдал за ними, поминутно затягиваясь.
— Теперь вы обезвредите бомбу, — сказал Олхэм. Петерс нагнулся над телом:
— По-моему, я ее вижу.
В груди робота зияла рана, и в глубине что-то металлически поблескивало.
— Если бы робот сохранился, раньше или позже мы взлетели бы на воздух, — сказал Петерс.
— Оказывается, даже ваш аппарат способен давать сбои, — криво улыбнулся Олхэм. — Впрочем, бюрократия везде одинакова.
— По-видимому, мы ваши должники, — вынужден был согласиться Петерс. Олхэм потушил сигарету.
— Я, разумеется, знал, что робот меня не нашел. Но у меня не было возможности доказать это: вот в чем проблема. Можно ли логически обосновать, что ты — это ты?
— Как насчет отпуска? — поинтересовался Петерс. — Думаю, мы могли бы это устроить.
— В данный момент я больше всего на свете хочу добраться до дома, — ответил Олхэм.
— Отлично, — сказал Петерс. — Все, что угодно.
Нельсон продолжал изучать останки робота. Внезапно он протянул руку к металлическому предмету, который поблескивал в груди.
— Не трогай, — сказал Олхэм. — Бомба может взорваться. Пусть этим лучше займутся саперы. Но Нельсон уже ухватил металлический предмет и потянул его на себя.
— Что ты делаешь? — закричал Олхэм.
Нельсон выпрямился. Лицо его было искажено ужасом. В руке он держал металлический нож, которым пользуются Пришельцы. Нож был покрыт кровью.
— Этим его убили, — прошептал Нельсон. — Моего друга убили вот этим. — Он дико взглянул на Олхэма. — Ты убил его и оставил возле корабля.
Олхэм задрожал. Зубы его застучали. Он смотрел то на нож, то на тело.
— Это Олхэм? — проговорил он. Мысли его смешались. — Но если это Олхэм, значит я… Он не успел закончить фразу, как Саттон-Вуд взлетел на воздух.
Перевел с английского Михаил ШЕВЕЛЕВ
Тоска по Акакию Акакиевичу
Александр РУБЦОВ, политолог
Герой рассказа Филиппа Дика «Самозванец» уверен, что стал жертвой безжалостной логики военно-бюрократической машины. Но — как ни парадоксально это для нашего читателя — истина оказывается на сторона «аппарата». Впрочем, сам сюжет рассказа относится к разряду «тупиковых» (кстати, довольно популярному в западной фантастике), когда заданная ситуация в принципе не предполагает выхода. Гораздо печальнее то, что в подобной же интонации исполнена статья Александра Рубцова, посвященная будущему отечественной бюрократии.
В угаре «борьбы с отжившим» общество вдохновенно разваливает управленческий аппарат. В контексте прогноза сегодняшняя ситуация выглядит так: либо мы в очередном антибюрократическом раже в конечном итоге навесим на себя такую бюрократию, какой еще и не видывали, либо сейчас же начнем внимательно разбираться в том, как реально в обществе делается, «производится» тот порядок, во имя которого утомленные перестроечными празднествами массы завтра с похмелья проголосуют за любого из жириновских. Мне и самому эти пророчества уже давно надоели. Но лучше сейчас выглядеть занудой, чем завтра расхлебывать последствия нашей общей чисто литературной щепетильности. И может быть, вглядываясь в частности, можно будет обнаружить что-нибудь не столь уж и банальное.