Лев Овруцкий, политолог:
— В отечественной истории нет реформатора, который бы не пытался внушить чиновничеству некое подобие бескорыстия и уважения к закону. Петр Великий рвал ноздри, Ленин — расстреливал, но в конце концов вынужден был признать, что «аппарат — дерьмо». С этим выводом следует смириться — ныне и во веки веков. Есть болезни, с которыми живут, — долго, хотя и не очень счастливо. Лечить их можно и нужно, как лечат безнадежных, — из человеколюбия и не питая иллюзий. Вряд ли в обозримом будущем мы сумеем цивилизовать это крапивное семя, по крайней мере, не ранее, чем цивилизуется весь остальной, то есть, нечиновный люд. Смешно слышать жалобы деловых людей, всегда по российской привычке готовых «дать», на обилие желающих «взять».
Что же касается политики, то ссылки на сопротивление бюрократии особенно громко звучат тогда, когда сама власть пребывает в замешательстве. Самое разумное — идти вперед, учитывая косность и коррумпированность аппарата как величину постоянную. Оглянитесь хотя бы на перестройку: переменилось решительно все — а ведь какой могучий был аппарат. Аппаратище!
Ксения Мяло, историк:
— А какой, собственно, смысл, вкладывается в понятие «цивилизовать», «цивилизованный»? Ведь оно одно из самых сложных, хотя у нас сейчас считается, что все понимают его одинаково. У Шпенглера и Бердяева, например, цивилизация означала состояние общества, состояние старения и творческого упадка. Культура, напротив, достояние юных, восходящих народов, нередко называемых варварскими. Как видим, эмоциональный плюс здесь не на стороне цивилизации. А ведь восходящие народы нередко тяготеют к жестким, авторитарным формам правления. Впрочем, от них не застрахованы и стареющие. История человечества много сложнее и суровее, нежели представляется сегодня у нас массовому сознанию, которому при слове цивилизация рисуются, главным образом, полные магазины и, как приложение, некие туманные права человека. Почему я уделяю этому столько внимания? Потому что, пока мы не преодолели эту инфантильную стадию новой идеологизации, ни о каком нормальном политическом строительстве не может идти речи, а, стало быть, и об избавлении от бюрократии в дурном смысле этого слова, то есть, от прослойки недобросовестных коррумпированных управленцев, живущих за счет гражданского несовершеннолетия общества.
Прогноз
Туманные прозрения оракулов и предсказателей служили по большей части для подтверждения замыслов властителей. Картина грядущего века, нарисованная французским футурологом Тьерри Годеном и солидной командой специалистов, не преследует такой цели. В отличие от успокоительных официальных выступлений, работа директора Центра прогнозирования и исследований министерства науки вызывает тревогу.
В «лучшем из миров» единая сеть персональных компьютеров и трансплантированные электронные микросхемы обеспечивают телеработу на дому и мгновенную связь. Однако рост городов и отступление культуры приведут к формированию класса «городских дикарей». На вершине социальной пирамиды воцарится некомпетентность; в силу неспособности принимать верные решения власти превратятся в заложников наркобизнеса и различных мистических учений. Мафия, не довольствуясь отмыванием «грязных денег», укрепит свое влияние в международной финансовой системе.
Начало подобного процесса легко увидеть уже сегодня. Но автор не столь пессимистичен, чтобы считать свое предвидение окончательным. С его точки зрения, ситуация социального кризиса долго не просуществует, и общество войдет в новую эру.
Хотя бы инстинкт самосохранения подскажет власти необходимость общепланетных культурных программ для того, чтобы поделиться знаниями с «неграмотными» современниками. Осознание предела возможностей земного шара неизбежно поставит технологию на службу человеку: расцветут приморские города; военно-промышленный комплекс успешно переориентируется на защиту окружающей среды.
В отдаленном будущем Тьерри Годен предсказывает возврат к внутренним ценностям, мягкосердечию, предвидит наступление эры женщины. Новая цель — в освоении каждым своей собственной личности, когда воображение, обогащенное технологическим прогрессом, становится основой творчества.