— Сэм. Ну что ты, успокойся. Из того, что ты знал, выводы у тебя сложились вполне логичные. Но для меня самое главное, что ты сделал это ради меня. Остальное не имеет значения, и я счастлива, что у нас все по-старому.
— Только не будь такой благородной и всепрощающей. Это невыносимо.
Она весело улыбнулась, но эта улыбка показалась мне уже не такой мягкой, как первая.
— Сэм, мне кажется, тебе нравится, чтобы в женщинах было немного стервозности. Хочу тебя предупредить, я это умею. Ты, видимо, еще переживаешь из-за той пощечины. Мы можем рассчитаться. — Она протянула руку и легонько шлепнула меня по щеке. — Ну вот, мы в расчете, и можешь об этом забыть.
Выражение ее лица внезапно изменилось. Она размахнулась — и я решил, что у меня отвалилась голова.
— А это, — произнесла она зловещим шепотом, — за ту, что я получила от твоей подружки!
В ушах у меня звенело, комната плыла перед глазами. Впечатление было такое, будто меня огрели дубиной. Мэри смотрела настороженно и непокорно — даже зло.
— Она вовсе не моя подружка, — сказал я растерянно.
Мы посмотрели друг на друга и одновременно расхохотались. Мэри обняла меня за шею. Она уже целовала меня один раз. Теперь же она сделала это по-настоящему. Я почувствовал, что тону в каком-то теплом золотистом тумане, откуда мне совсем не хотелось возвращаться. Наконец я оторвался от нее и выдохнул:
— Видимо, мне лучше сесть.
Когда совещание закончилось, Старик прихватил меня с собой и повел прогуляться. Да, именно прогуляться, хотя мы дошли только до Мемориальной скамьи Баруха. Там Старик сел и с мрачным видом уставился в пространство: — Сегодня в полночь начинается операция «Ответный удар», — сказал он, наконец. Помолчал и добавил: — Мы выбрасываем десант на все ретрансляционные станции, телестудии, редакции и отделения связи в «красной» зоне.
— Неплохо, — отозвался я. — Сколько людей участвуют в операции?
Не отвечая на вопрос, Старик произнес:
— Мне это совсем не нравится.
— Почему же?
— Президент вышел в эфир и приказал гражданам Соединенных Штатов — поверишь ли — раздеться до пояса. Однако нам стало известно, что его обращение не достигло пораженных районов. Что дальше?
Я пожал плечами.
— Видимо, операция «Ответный удар».
— Операция еще не началась. Думай. Прошло больше суток. Что должно было произойти, но не произошло?
— А я должен догадываться?
— Должен, если ты хоть чего-то стоишь сам по себе. Держи. — Он протянул мне ключ от машины. — Сгоняй в Канзас-Сити и хорошенько осмотрись. Держись подальше от теле- и радиостанций, от полицейских и… Короче, ты знаешь их тактику лучше меня. Держись подальше от этих. — Старик взглянул на перстень с часами и добавил: — Тебе нужно вернуться не позже половины двенадцатого.
Машина — та же самая, на которой мы прибыли — стояла на платформе Рок-Крик-Парк. Движения почти не было, и я поинтересовался у диспетчера, в чем дело.
— Все грузовые и коммерческие перевозки приостановлены, — ответил он. — Чрезвычайное положение…
Взлетев, я запрограммировал нужное направление, набрал максимально допустимую скорость и, откинувшись на сиденье, задумался. Каждый раз, когда при переходе из одной системы транспортного контроля в другую машину цеплял радарный луч, панель управления отзывалась коротким «бип», но экран оставался чистым. Очевидно, даже при объявленном чрезвычайном положении машина Старика могла передвигаться где угодно. Я попытался представить себе, что произойдет, если я проскользну на этой машине в «красную» зону, и тут до меня дошло, что имел в виду Старик, когда спрашивал: «Что дальше?»
Как-то, разоткровенничавшись, Старик сказал, что он никогда не дает агентам подробных инструкций. Человеку, мол, нужно определить задание, а там пусть сам выбирается. Я тогда заметил, что его метод, должно быть, очень расточителен в смысле людских ресурсов.
— Пожалуй, — признал он. — Но другие методы еще хуже. Я верю в людей и отбираю тех, кто умеет выживать.
— По какому, интересно, принципу, — спросил я, — ты их отбираешь?
Губы его изогнулись в зловещей ухмылке.
— Это те, которые возвращаются с заданий.
«Элихью, — сказал я себе, подлетая к „красной“ зоне, — еще немного, и тебе станет ясно, умеешь ли ты выживать… И чтоб ему пусто было!»
Запрограммированный курс пролегал по дуге мимо Сент-Луиса и вел к Канзас-Сити. Но Сент-Луис находился в красной зоне. Карта показывала, что Чикаго все еще в зеленой. Янтарная линия уходила на запад где-то под Ганнибалом в штате Миссури, а мне хотелось пересечь Миссисипи на своей территории: над рекой шириной в милю машину будет видно на радарном экране, как осветительную ракету над пустыней.