Он лежал там же, у камина, но выглядел просто ужасно. Я думал, он уже мертв, но когда я тронул его рукой, Пират поднял голову.
— Извини, дружок, — прошептал я, и он тихо мяукнул в ответ.
Я обработал и забинтовал его, но побоялся вводить снотворное. После этого прошел в ванную и взглянул на себя в зеркало.
Ухо уже не кровоточило, и я решил его не трогать. Но руки… Я сунул их под горячую воду, заорал, затем высушил под струей воздуха, что тоже оказалось очень больно. Но забинтовать их я все равно не сумел бы, да и не хотелось: наверняка придется еще что-то делать.
В конце концов я вылил по унции крема от ожогов в две пластиковые перчатки и надел их на руки. В креме содержалось обезболивающее, и, в общем, стало терпимо. В первом часу ночи Пират умер. Я похоронил его сразу же — чтобы Мэри не видела, что от него осталось.
Я постоял немного над могилой, попрощался и пошел в дом. Мэри лежала без движения. Придвинув кресло к кровати, я сел дежурить. Старался не заснуть, но несколько раз, кажется, проваливался в полудрему. В общем, не помню.
Под утро Мэри начала ворочаться и стонать. Я обнял ее и зашептал:
— Я здесь, родная, здесь. Все в порядке. Сэм с тобой.
Она открыла глаза, и в них — уже знакомый мне ужас. Затем она увидела меня и чуть успокоилась.
— Почему ты в перчатках? — Мэри вдруг заметила на себе бинты; что-то в ее лице дрогнуло, и она вспомнила.
— Не бойся, родная. Я его убил.
— Убил? Ты уверен? Ты должен рассказать мне все. Я помню огонь — и…
— Извини, ничего другого мне уже не оставалось. Я хотел снять паразита, а по-другому никак не получалось.
— Я знаю, Сэм, знаю, дорогой. И очень тебе благодарна за то, что ты сделал. Ты снова меня спас.
— Ты хотела уйти, — сказал я, глядя ей в глаза. — Но как тебе это удалось? Когда паразит на спине, это конец, с ним невозможно справиться.
— Да мне и не удалось… Но я старалась изо всех сил.
Каким-то образом Мэри сумела воспротивиться воле паразита. Теперь я догадывался, кому обязан победой. Пусть она сдерживала паразита лишь чуть-чуть, но без этого я бы наверняка с ним не справился, поскольку просто не мог драться с Мэри так, как заслуживали ее боевые навыки.
— Сними перчатки. Я хочу посмотреть, что у тебя с руками.
Перчатки я снимать не стал, даже думать об этом не мог, потому что обезболивающее уже почти не действовало.
— Так я и знала, — мрачно произнесла Мэри. — У тебя ожоги еще хуже, чем у меня.
В общем, завтрак готовила она. Более того, она одна его и ела — мне самому ничего, кроме кофе, не хотелось. Но я настоял, чтобы она тоже пила много жидкости: ожоги на большой площади — это не шутка. Позавтракав, Мэри отодвинула от себя тарелку и сказала:
— Знаешь, Сэм, я ни о чем не жалею. Теперь я тоже знаю, каково это. Теперь мы оба знаем.
Я тупо кивнул. Как говорится, и в радости, и в горе…
Мэри встала.
— Видимо, надо возвращаться.
— Да, — согласился я. — Нужно скорее доставить тебя к врачу.
— Я не это имела в виду.
Поскольку я с такими руками ни на что не годился, машину вела Мэри.
— Давай сразу вернемся в Отдел, — предложила она, когда мы взлетели. — Там и подлечат и все новости расскажут.
— Летим в Отдел, — согласился я.
Хотелось узнать, что происходит и поскорее вернуться к работе. Я попросил Мэри включить «ящик», но аппаратура в машине оказалась столь же дряхлая: мы даже звук не могли поймать. Хорошо еще автопилот работал, иначе пришлось бы вести машину вручную.
Меня не оставляла в покое одна мысль, и я решил посоветоваться с Мэри:
— Как ты думаешь, паразит ведь не станет забираться на кота просто так, без какой-то цели?
— Видимо, нет.
— Тогда почему он оказался у Пирата на спине? Здесь должна быть какая-то логика. Все, что они делают, логично — пусть даже у этой логики довольно мрачный привкус.
— Но здесь тоже все логично. С помощью кота они поймали человека.
— Да. Но как это можно планировать? Неужели их настолько много, что они позволяют себе разъезжать на кошках в надежде на случайную встречу с человеком?
— Почему ты спрашиваешь об этом меня, дорогой? Какой из меня аналитик?
— Брось прикидываться скромной девочкой и подумай лучше вот о чем: откуда этот паразит взялся? К Пирату он попал от другого носителя. От кого? Я думаю, что это Старый Джон, Горный Козел. Больше Пират никого к себе не подпускает.
— Старый Джон? — Мэри закрыла на секунду глаза. — Нет, я не помню никаких особых ощущений. Мы стояли слишком далеко.