Сергей Ширинянц был элегантен, спокоен и полон достоинства. Он никакие походил на крикливых, истеричных людей, возомнивших себя непризнанными гениями. Он был президентом. И предпринимателем. И директором торгового дома «Цветметавтоматика».
Видимо, славы и денег ему хватало. И все-таки он был графоманом. Это было какое-то наваждение, чертовщина какая-то…
«Графомания — сумашествие (медицинское); психическое заболевание, выражающееся в пристрастии к писательству у лиц, лишенных литературных способностей». (Толковый словарь русского языка под ред. Д.Н.Ушакова).
Ничего этого в Сергее, президенте недавно созданного в Москве Союза графоманов, не было. Он молча протянул мне устав Союза, зарегистрированный заместителем начальника управления юстиции Мосгорисполкома.
Устав был само совершенство:
«Союз Графоманов (далее Союз) добровольная независимая общественная организация, объединяющая непрофессионалов всех направлений…»
Есть у Союза и спонсоры: акционерное общество и малое коммерческое предприятие «Граф».
Нашей и без того бестолковой и суетливой жизни скоро грозит еще одно потрясение — выход в свет первого номера графоманского журнала «Золотой век». Только дефицит бумаги сдерживает его появление на прилавках Союзпечати.
Но даже самые первые страницы «Золотого века» меня, признаться, смутили. Вот, к примеру, рассказ Михаила Романенко-Кушковского «Кукла». Война. Солдат находит в грязи на дороге куклу. Привозит ее в детский дом:
«Кто-то потерял, — тихонько с огорчением проговорила наконец девочка. Мальчик, помолчав, серьезно добавил: — Жалко, что тут нема детей».
Меня обманули! Какая же это, черт возьми, графомания? Это проза. Ломкая, «непрофессиональная», но проза. Да попадись мне этот рассказ в журнале «Литературная учеба», я бы решил, что передо мною лишь очередной начинающий автор. Отличие (правда, существенное) лишь в том, что от своего творчества он не ждет прибыли.
Графоманы бескорыстны. Их журнал безгонорарен и убыточен. Они любят искусство, не надеясь на взаимность.
У журнала есть свои принципы. Во-первых, «Золотой век» не терпит политики, которую считает делом грязным. Во-вторых, ограничивает объем рукописей (графоманов много, а журнал один). В-третьих, он интернационален.
Сергей Ширинянц авторитетно утверждает, что первым графоманом был неандерталец, позволивший себе выбить на скале портрет любимой женщины.
Возможно, и так. Но тогда от кого же пошли художники?
Впрочем, как говорил отец русской демократии, торг здесь неуместен…
Президент честно признался, что графоманы бывают воинствующими. Но чаще они милы и стеснительны. Графоманство может сплотить семью. Но чаще вносит в нее смуту.
Двенадцатилетняя Маша Куб- лик рисует маслом с четырех лет. Ее отец, профессиональный художник, к творчеству Маши относится скептически (впрочем, дочь платит ему тем же). Оценивая ранние работы Маши, специалисты находят в них подражание Сезанну, Матиссу (правда, в то время Маша понятия не имела об этих художниках).
Есть среди графоманов и философы. Например, Маркитан. Это значит, что у графоманов существует и целое философское направление — маркитанство. Кто хочет — верит в него, кто хочет — нет.
Союз графоманов готов принять в свои ряды Осенева-Лукьянова, бывшего Председателя Верховного Совета СССР. Но только тогда, когда он выйдет на свободу, и только с условием, что он прекратит, наконец, заниматься политикой.
Вход в Союз свободный, беспошлинный. Выход тоже. Почувствовал себя профессионалом — уходи, никто тебя не упрекнет.
Союз уже собрал солидный архив. названный не без претензии, но с самоиронией «Золотой фонд». На папках надпись «Хранить вечно». А вдруг потомкам что-нибудь покажется гениальным. Кто определил критерии истинности искусства?
Графоман — понятие общемировое. Союз, например, обнаружил своих собратьев в Польше, где выходит газета «Графоман». Наверное, подобные общества и издания существуют и в других странах. Пора оформляться, пора создавать международную ассоциацию, растить своих переводчиков.
Я предчувствую, какой наитруднейшей профессией станет перевод. Ну, как перевести строки Никоновой:
«У забора злобно дико зеленеет ежевика».
Или вот это, по-нашенски совковое, — Александра Самойлова:
Один мужик купил обои.
Сидел в метро,
Кого-то ждал.
Тут подошли карабинеры
И отобрали — 2 (два)
мешка.
По утверждению Союза графоманов: «Наше мнение не обязательно совпадает с чьим- то мнением».