Потом вдали раздались крики и звон клинков, на таком расстоянии напоминающие битву между комарами и мошками. Пэдуэй не находил себе места от волнения. Звуки не утихали, над оливковыми деревьями поднялись столбы дыма. Это хорошо: значит, его люди подожгли вражеский обоз. Теперь главное, чтобы они, увлекшись грабежом, не забыли о плане операции.
Затем на дороге возникло какое-то темное пятно, ощетинившееся тоненькими, как волоски, копьями. Пэдуэй поднес к глазам подзорную трубу, с облегчением вздохнул и сбежал с холма вниз, чтобы отдать новые распоряжения. Большая часть конных лучников рассредоточилась вдоль дороги, с обеих ее сторон; неподалеку укрылись два отряда копейшиков.
Шло время. Наконец между рядами ждущих лучников пронеслись возвращающиеся готы. Они широко улыбались, некоторые восторженно размахивали запрещенными трофеями. Их командир подскакал к Пэдуэю.
— Победа! — доложил он. — Мы набросились на византийцев с тыла, перебили сопровождение и подожгли повозки. Когда они очухались и пустили на нас конников, мы сделали все, как ты сказал: понавтыкали в них стрел, а в самый разгар сумятицы ударили копейщики. Они возвращались еще дважды. Наконец Иоанн рассвирепел и повел на нас всю свою проклятую армию. Мы, естественно, решили отходить. Они вот-вот будут здесь.
— Хорошо, — ответил Пэдуэй. — Действуем по плану. Уводи людей в ущелье.
Ждать пришлось недолго. Вскоре на дороге показались несущиеся во весь опор вражеские кирасиры. Ради скорости Кровавый Иоанн пожертвовал всем прочим — ни развернуться, ни подтянуть так быстро резервы было невозможно.
Копыта византийских коней все громче звенели по вымощенной камнем дороге. Лавина атакующей кавалерии выглядела бесподобно: блестели кольчуги, бились за спинами короткие плащи, развевались по ветру плюмажи шлемов… Потом всадники вошли в зону обстрела, и готы открыли огонь. К шуму и гаму добавились резкий звон арбалетных тетив и свист стрел. Лошадь вражеского командира — великолепное белоснежное животное — вдруг встала на дыбы и повалилась на землю. Головная часть колонны кирасиров смешалась, в тугой узел сплелись кони и люди.
Пэдуэй отыскал взглядом командира своих копейщиков и подал условный знак. Линия конных лучников разомкнулась, в атаку пошли готские рыцари. Как всегда, тяжелые лошади тронулись медленно, но ударили в противника на полном скаку. Отчаянно защищаясь, кирасиры откатились назад.
Краем глаза Пэдуэй заметил на дальних холмах группу всадников — подтягивались фланги Кровавого Иоанна. Немедленно трубач подал сигнал к отступлению. Однако готские рыцари, чувствуя свое преимущество в весе и численности, продолжали теснить византийцев. Пэдуэй пришпорил лошадь и помчался на дорогу — если проклятых идиотов не остановить, подходящие силы перебьют их всех до единого.
Рядом просвистела стрела, и Мартин глубоко прочувствовал, что звук этот гораздо сильнее действует на нервы, чем ему представлялось. Наконец он догнал готов, каким-то чудом оттащил их командира в сторону и велел отходить.
— Ni! Nist! Отличная драка! — заорал ему в ответ рыцарь и, отшвырнув Пэдуэя, ринулся обратно в битву. Лошадь Мартина шарахнулась в сторону и понесла, поводья выпали у него из рук.
В это время готы начали отступать. Через несколько секунд они уже все, кроме отдельных окруженных врагом рыцарей, мчались прочь по дороге. У Пэдуэя, судорожно вцепившегося в гриву, мелькнула мысль, не останется ли он один на один с целой византийской армией, но тут, по счастью, его лошадь решила последовать за товарками.
В принципе, это было запланированное отступление. Однако глядя на готских рыцарей, Мартин невольно сомневался, что их удастся остановить по эту сторону Альп.
Едва Пэдуэй сумел подобрать поводья, как заметил пешего воина, без шлема, зато в золотистой кольчуге. Это был командир кирасиров. Пэдуэй направил на него лошадь; византиец побежал. Пэдуэй хотел вытащить из ножен меч, дабы красиво взмахнуть им над головой, и обнаружил, что махать нечем — очевидно, в суматохе меч каким-то образом потерялся. Тогда Мартин, недолго думая, схватил противника за волосы. Кирасир взвизгнул и покорно, огромными прыжками побежал за лошадью.