— Ни на что, Сенатор. Просто блуждаю в потемках.
— Вы не перенервничали, Флорин?
Я ответил ему своей самой лучшей, побеждающей смерть улыбкой.
— Все это ерунда, — убежденно сказал Сенатор.
Он хотел выйти из подъезда, но я остановил его.
— Может быть, мне лучше разведать обстановку одному?
— Ради бога, Флорин, скоро вы начнете искать грабителей под кроватью!
— Иногда их там можно обнаружить, Сенатор.
Он презрительно хмыкнул.
— Я сделал ошибку, послав за вами. Вы не тот человек, которому меня убедили довериться…
Он внезапно застыл, словно осознавая только что сказанное.
— Вот-вот, Сенатор, именно так…
— Какого черта, что вы имеете в виду?
— Только то, что я согласился охранять вас, Сенатор. Но вы почему-то не помогаете мне. Почему бы это, а?
Он заскрипел зубами и взглянул на меня.
— Ну-ну, вы можете уволить меня, и я тут же уйду, — сказал я. — Но пока я работаю на вас, вы будете делать то, что я считаю нужным.
— Черт побери, парень, можешь ты… просто идти рядом?
Я бесстрастно смотрел на него.
— Хорошо. Пусть будет по-вашему, — сказал он сквозь зубы.
За моим ухом раздался шепот. Тоненький голосок произнес: «Флорин, произошла небольшая задержка. Вы должны предотвратить встречу. Идите на восток. В ближайшее время получите дополнительные инструкции»
— Ну, — сказал Сенатор.
— Я передумал, — сказал я. — Давайте отложим встречу. Придем сюда через четыре часа.
— И это когда каждый час на счету!
— Считаются только те, когда вы живы, Сенатор.
— Ну, хорошо. Что вы предлагаете?
— Предположим, мы пройдем на восток.
Он подозрительно посмотрел на меня.
— Флорин, вы все мне рассказали?
— Я первый спросил вас о том же.
Он фыркнул и рванул мимо меня на восток, я последовал за ним.
Кварталы выглядели близнецами. Большой автомобиль с зеленым верхом проехал перекресток в полуквартале от нас. Мы продолжали идти.
«Хорошо, Флорин, — прошептал тоненький голос. — Остановитесь на следующем углу и ждите».
Мы приблизились к перекрестку и перешли на другую сторону.
— Ступайте вперед. Я хочу кое-что проверить.
Он бросил на меня негодующий взгляд, отошел на пятьдесят футов и уставился в темную витрину. Я достал сигарету, размял кончик и увидел зеленую машину за углом двумя кварталами впереди. Уронив сигарету, я бросился к Сенатору.
— В аллею! Быстро!
— Зачем? Что такое?
Я толкнул его вперед, в темноту, зловоние и мусор. Послышался глухой рокот мощного двигателя. Машина подъехала ближе и остановилась. Двигатель продолжал работать на холостом ходу. Через минуту автомобиль двинулся, миновав аллею.
— Та же самая машина, — прошептал Сенатор.
— Вы знаете владельца?
— Конечно, нет. Кто это, Флорин?
— Тот, кто предлагает нам игру. Но мне не нравятся ее правила.
— Ради бога, не могли бы вы говорить понятней?
— Только когда мне самому станет ясно. Давайте выбираться отсюда, Сенатор. Этим путем, — я указал вглубь аллеи.
Он заворчал, но последовал за мной. Мы оказав лись на темной улице, которая ничем не отличалась от предыдущей.
— Куда вы меня ведете, Флорин? — спросил Сенатор заметно охрипшим голосом.
— Я играю в эту игру на слух, — сказал я. — Давайте найдем тихий уголок… — это все, что я успел произнести до того, как зеленая машина вырвалась из боковой улицы. Она накренилась на повороте, выпрямилась и с ревом устремилась на нас. Я услышал, как закричал Сенатор и зазвенело стекло, уловил тра-та-та-та тридцатого калибра, увидел выхлоп пламени и почувствовал на щеке жала осколков кирпича.
В это же время я хватал, поворачивал и пригибал Сенатора, а пистолет, поставленный на автоматический огонь, опять захлебнулся в кашле, взревел двигатель, оставив после себя лишь эхо, которое разнеслось по улице и исчезло вдали, наградив нас звенящей тишиной, более пронзительной, чем в кафедральном соборе.
Сенатор сползал по кирпичной стене спиной ко мне, медленно опускаясь на колени.
Я подхватил его и увидел большое пятно, расплывающееся на боку. Кто-то сдавленно крикнул. Послышались звуки шагов. Пора было исчезать. Я закинул руку Сенатора на плечо; его ноги ватно переступали по тротуару, и так мы сделали двадцать пьяных шагов, пока я не увидел дверь в глубокой нише слева. Она не выглядела слишком приветливой, но я двинулся к ней, повернул ручку, и мы ввалились в темную маленькую комнату, полную упакованных коробок, разбросанной стружки, кусочков проволоки и обрывков веревки, едва видимых в грязном свете, проникающем через окно.