— Фальшивые деньги, фальшивый Сенатор, фальшивая погода, — сказал я. — Или, может быть, и это все фальшивое? Может быть, я в большой комнате с небесно-голубым потолком и с имитацией солнца.
— Может быть, — согласился я. — Но остается вопрос — почему?
— Сенатор знает ответ, — сказал я.
— Наверняка — но заговорит ли он?
— Когда я начну бить его фальшивой головой об этот фальшивый тротуар, он заголосит, как три канарейки, — я произнес это с меньшей уверенностью, чем чувством.
— Но сначала ты должен поймать его.
— Ничего. Он не ускользнет от острого глаза Флорина Мастера Сыска — если, конечно, я не наступлю на собственный шнурок или не растеряю злость.
— Замечаешь ли ты признаки разочарования? Не устал ли еще от всех этих трюков, а, Флорин?
— Вся беда в этих трюках. Они надоели. Боже! Как они надоели!
— Проверь парк.
Я посмотрел на противоположную сторону широкой улицы, где был парк с мягкой, как пух, зеленой травой между высокими пушистыми деревьями. За ними неясно вырисовывались высокие загадочные здания, сверкающие белизной. Автомобиль на громадных колесах вывернул из- за угла и направился в мою сторону. Он был легким, как кабриолет без лошади, с закругленными углами, выкрашен в нежно-фиолетовый цвет и разрисован сложным орнаментом из золотых линий. Сидящие в нем мужчина и женщина глядели друг на друга, в то время как кабриолет двигался сам. Они были одеты в тонкие, как паутинка, одежды с цветными пятнами. Резиновые шины издавали мягкий шуршащий звук, проезжая по плитке.
—Я знал, что Генри запланировал большой сюрприз на тридцатой минуте, но такого не ожидал, — сказал я и осознал, что не просто рассуждаю вслух, но и жду ответа. Что бы там ни использовал Сенатор для «ерша» в моем пиве, но побочных эффектов от этого получилось больше, чем после шести месяцев гормональных инъекций, и, возможно, включало галлюцинации с фиолетовыми экипажами, катящимися по улицам под солнцем в два раза больше и в три раза ярче, чем наше.
Самое время было завернуть гуда-нибудь и избавить свой организм от этой штуки. Я направился к самому большому кусту, обогнул его и почти столкнулся с Сенатором.
Его голова дернулась.
— Вы! — сказал он без удовольствия в голосе. — Что вы здесь делаете?
— Прошу прощения, я задремал, пока вы говорили, — сообщил я. — Невежливо с моей стороны. Как поживает простреленное ребро?
— Флорин, вернитесь! Быстро! Вы не должны быть здесь! Это все ошибка!
— Что это за место, Сенатор?
Он попятился от меня.
— Я не могу вам сказать. Я не имею права даже разговаривать на эту тему.
— Извините мою настойчивость, — сказал я и попытался схватить его за шиворот, но он отпрыгнул назад, увернулся и рванул прочь. Я начал преследование, пользуясь заимствованными у кого-то ногами и буксируя голову размером с дирижабль на конце стофутового кабеля.
ХVIII
Это была странная погоня по извилистой гравийной дорожке. Мы пробегали мимо фонтанов, выбрасывающих звенящие струи чернил в кристально-чистые пруды, мимо цветочных клумб, похожих на мазню флуоресцирующей краской, мимо деревьев с гладкой полированной корой и листвой, подобной античным кружевам. Он бежал тяжело, опустив голову и работая ногами до изнеможения; я плыл за ним, наблюдая, как он уходит дальше и Дальше. Затем он прыгнул через живую изгородь, но зацепился й все еще катился по земле, когда я оказался на нем. Он был крепким парнем, силы у него хватало, но он не знал, как ею воспользоваться. Парочка солидных хуков в челюсть стерла блеск с его глаз. Я удобно уложил его под тем, что выглядело как можжевельник, если не считать малиновых цветов, и занялся восстановлением дыхания. Через некоторое время он заморгал и сел. Затем увидел меня и помрачнел.
— Нам необходимо немного побеседовать, — сказал я. — Я запаздываю на два парадокса и одно чудо.
— Ты идиот, — прорычал он. — Ты не знаешь в какую петлю сунул голову.
— Вот мне и хочется узнать, — сказал я. — Между прочим, расскажите-ка еще раз, что такое «Ластрион Конкорд»
Он фыркнул.
— Никогда не слышал о такой фирме.
— Жаль, — сказал я. — Наверное, это моя фантазия. Она посетила меня в том же месте, где и… — я вынул плоский пистолет, который взял из сейфа. — Может быть, это тоже фантазия?
— Что это значит, Флорин? — сказал Сенатор напряженным голосом. — Ты изменил мне?